Астрид Линдгрен – Сказки скандинавских писателей (страница 98)
А вот этого ей делать было не надо, потому что лесовица тут же выхватывает платье из руки девочки и скрывается в лесу.
— Я велел тебе держаться за рога обеими руками, — бормочет лось. — Почему ты не послушалась меня? Кабы ты отпустила и другую руку, она бы и тебя с собой забрала, и тогда не быть бы тебе живой!
— Милое мое платьице, мое самое любимое! — плачет навзрыд Тувстарр.
Но понемногу девочка начинает успокаиваться.
Проходит еще один день. Снова наступает ночь. Тувстарр ложится спать под елочку, а Скутт стоит рядом и караулит её.
На следующее утро Тувстарр просыпается и видит, что лось исчез.
— Скутт! Длинноногий Скутт, где ты? — кричит она в страхе и вскакивает.
И тут в кустах раздается фырканье. Он просто поднялся на горку оглядеться. И что же он увидел? Лось молчит. Он сильно вспотел, и шкура его слегка подрагивает.
Скутт спешит отправиться в путь и торопит девочку. Она взбирается ему на спину, и лось пускается бежать на восток.
Он, видно, не слышит, что ему кричит Тувстарр, потому что не отвечает на её слова, только весь дрожит и бежит, ломая ветки густого кустарника.
Вот он поднимается в гору и входит в дремучий темный лес.
— Ты куда везешь меня? — спрашивает Тувстарр.
— К лесному озерцу.
— А что это за озерцо?
— Такая темная вода в лесной впадине. Я часто прихожу туда осенью. Там не бывал еще ни один человек. Ты первая увидишь его.
Вот деревья редеют, и между стволами блестит темно-коричневая вода, а на ней плавают золотые кувшинки с ярко-зелеными листьями.
— Держись крепче! — говорит лось. — Озеро это непростое. Береги золотое сердечко.
Девочка подходит к берегу.
— Какая странная темная вода! — говорит она и нагибается к воде. И тут цепочка с золотым сердечком соскальзывает с шеи Тувстарр, через голову падает в воду и исчезает в глубине.
— Где мое сердечко, золотое сердечко? Ведь его подарила мне мама, когда я родилась на свет. Что же мне теперь делать?
Слезы капают у неё из глаз, а она сидит и смотрит в глубину. Сейчас она ступит на зыбкие мшистые кочки, войдет в воду и станет искать сердечко.
— Идем отсюда, — уговаривает её Скутт, — здесь опасно оставаться.
Но Тувстарр не уходит. Она должна найти золотое сердечко.
— Уходи, Скутт, верный мой друг. Оставь меня одну. Я найду сердечко.
Он наклоняет к ней голову, а она обнимает его за шею, гладит и целует морду лося. Потом девочка идет и садится на кочку.
Долго стоит лось и смотрит на девочку, будто спрашивает, что ему делать. Но она не замечает его. Потом он поворачивается и несмелыми, неторопливыми шагами уходит в лес.
С тех пор прошло много, много лет. А Тувстарр все еще сидит на берегу и вглядывается в темную воду — ищет свое сердечко. Принцессы уже нет, остался лишь цветок, который зовется Тувстарр, — маленький белый цветок на берегу лесного озера.
Вот лось снова выходит на берег и смотрит на малышку. Он один знает, что это не цветок, а принцесса Тувстарр. Она улыбается и кивает старому другу. Но возвратиться с ним домой она уже не хочет, да и не может, покуда с неё не снято колдовство. А колдовские чары спрятаны в воде лесного озера, где глубоко, глубоко на дне лежит потерянное сердечко.
СИРУС ГРАНЕР
ПРО ЧЕТЫРЕХ ТРОЛЛЕЙ-ВЕЛИКАНОВ И МАЛЕНЬКОГО ВИЛЯ-ПОДПАСКА
Было это давным-давно, когда на высоких горах, в дремучих лесах водились одни тролли. В каждой горной расселине сидел тролль, и под извивающимися, словно змеи, корнями огромных деревьев таились землянки и берлоги троллей. Одни тролли жили в одиночку, другие обзаводились семьей, жены и дети у них, ясное дело, были тоже троллиной породы.
Троллей самых разных водилось великое множество: от троллей-великанов до троллей-малюток.
Разумеется, тролли-великаны считали себя самыми главными. А из них главнейшими были четверо самых старых троллей: Буль-Буль-Бульсери-Буль, что жил на севере, Друль-Друль-Друльсери-Друль с востока, Клампе-Лампе с юга и Трампе-Рампе, что любил побывать то здесь, то там, но чаще всего обретался на западе.
Жили они далеко друг от друга, но для троллей-великанов это был сущий пустяк. Один шаг у такого тролля был километров в двадцать, так что за полдня они могли успеть побывать в гостях друг у друга. Однако встречались они не так уж часто — больно не ладили они меж собой.
Каждый из них хотел быть главнее всех, и потому смотрели они косо друг на друга, и то и дело один норовил ущипнуть да уколоть другого.
Буль-Буль-Бульсери-Буль жил на скалистой горе Буннерфьелль, и жилось ему там совсем не худо. У подножия горы лежало озеро, не большое, не маленькое — как раз хватало троллю места искупаться и порыбачить.
Озером этим он очень гордился — ведь он сам его и сделал. В один прекрасный день он обвязал кусок земли крепкой троллиной веревкой и велел троллиным быкам тянуть её и вырвать эту землю. Потом он уговорился с троллем Белая Борода, хозяином Снежной горы, что тот будет давать ему воду круглый год. И Белая Борода наполнял ему эту яму водой, чистой, как хрусталь, прохладной, как утренний ветер на Высокой горе.
Друль тоже жил не тужил. Он устроил себе жилище на Крутой горе и было ему там распрекрасно. В горе было много-премного глубоких пещер, а на вершине лежал огромный камень-валун, а с камня открывался величественный вид на бескрайние еловые леса.
Клампе-Лампе вырыл себе огромную землянку под семью соснами-великанами. Здесь ему было тепло и уютно. Сидел он все больше дома да караулил свой очаг, где огонь горел вот уже тысячу лет.
А вот Трампе-Рампе редко сидел на месте. Он то и дело скакал по горам и равнинам. Возьмет и примчится туда, где его меньше всего ждут. Услышат вдали его песню-вьюгу, а он — глядь — уже промчался мимо с посвистом и гиканьем.
Малых же троллей было в ту пору не перечесть. Однако Виля-подпаска назвать нам должно.
Чуть ли не самый маленький из троллей-малюток, был он, однако, мал, да удал. Служил он у троллей-великанов: погонял троллиных быков Буля, троллиных коз Друля да непослушных баранов Клампе, объезжал ретивых жеребцов Рампе. Не всякий мог бы управиться с такой работой. Из троллиных батраков ему, однако, было никак не выбиться. Да только он об этом не шибко печалился. Он ладил берестяной рожок и камышовую дудочку и играл на них так звонко, что эхо звенело далеко вокруг над лесами и болотами. И был он весел и в вёдро, и в непогоду.
И еще жила-была в ту пору троллиха, мудрее которой не было никого на всем белом свете. Когда тролли собирались сделать что-нибудь важное, а сами не могли придумать, как им поступить, они всегда шли к ней за советом. Звали её Уггла-Гуггла, и жила она в старой избе в глухой-преглухой чащобе.
Итак, четыре тролля-великана меж собой не ладили, иногда одному из них удавалось провести другого, бывал он сам не свой от радости.
«До чего же я ловкий да хитрый», — бормотал он, ухмыляясь, себе под нос. Но тут другой брал над ним верх, ухитрившись в свой черед раздосадовать его. Веселья как не бывало, рассерженный тролль принимался шипеть и рычать, как девятнадцать северных штормов.
Было время, когда четверо великанов вроде бы надолго помирились, но тут случилось такое, отчего они рассорились пуще прежнего.
Пронесся по лесу слух, что добрый старый король троллей с Высокой горы, господин над троллями и гномами на всем белом свете, вошел в Темную пещеру в Черной горе, и дверь захлопнулась за ним навсегда. Сказывали, что больше им его не видать, не пожать ему лапу, не услышать его мудрых слов. Три тысячи лет правил он в своем огромном королевстве и был самым почитаемым изо всех троллиных королей до него.
Предстояло выбрать нового короля троллей. Охотников занять место старого короля было много. Править троллями-великанами, троллями-малютками, гномами и эльфами, жить в Высокой горе в семистах богатых покоях, владеть золоторогими быками, среброрунными овцами, золотогривыми жеребцами и прочим богатством — что может быть лучше? Такое счастье не променяешь ни на солнце, ни на луну с небес. Четыре тролля день и ночь мечтали занять королевский трон. Буль считал, что трон ему как раз впору, Друль думал, что достоин чести править троллями, как никто другой. Клампе-Лампе всем давал понять, что лучшего короля, чем он, им не сыскать, пройди они хоть пятьсот раз по троллиному миру. А Трампе-Рампе готов был прозакладывать свой длинный нос, которым он так гордился, что станет королем.
Теперь они при встрече даже не глядели друг на друга. Они до того возненавидели друг друга, что готовы были измолоть один другого в мелкие крупинки, кабы только могли. Чем меньше дней оставалось до выборов короля, тем злее они становились, думая, как бы усесться на заветный трон на Высокой горе.
Когда пришел день выборов, тролли никак не могли решить, кого же им избрать. Они разошлись по домам и думали целых семь дней. Но так ничего и не придумали. Подумали еще семь дней и решили, что остается лишь идти за советом к Уггле-Гуггле, мудрее которой нет никого на белом свете.
Услышав про это, Буль понял, что нужно поладить со старухой, и отправился к ней в гости.
Чтобы легче было добраться до её дома в чащобе, он взял с собой посох. Шел он осторожно, озираясь по сторонам, — боялся, кабы кто не увидел, куда он идет. Добравшись наконец до избы старухи, Буль постучал в дверь, и Уггла-Гуггла сама отворила ему.