Астрид Линдгрен – Сказки скандинавских писателей (страница 114)

Речь музыканта привела в бешенство и напугала герцога. Сеять страх в его черной душе все равно что бросать зерна во вспаханную землю. Подумать только, является вдруг бродячий музыкант, совсем еще юнец, и поет песенку про то, что он видел королевских конников в лесу. Из таких зерен в душе герцога вырастают дремучие кусты страха, ведь тот, кто творит зло, не знает ни мира, ни покоя.

И тут в замке поднимается суматоха. Всем быть настороже! Приготовить пращи! Встать у бойниц! Укрепить охрану подъемного моста в десять раз! Того и гляди, начнется штурм, коли в словах музыканта есть хоть крупица правды.

А как же быть с узником в западной башне? Приказал ли герцог усилить охрану? Ведь у темницы короля стоит один-единственный стражник — Монс-Секира, верный пес герцога.

Нет, охрану в западной башне герцог усиливать не станет, ведь он замышляет собственными руками лишить короля жизни, если замок попытаются взять штурмом. Хотя злодею охота, чтобы узник прожил до рассвета, как порешил совет, которому герцог велел приговорить короля к смертной казни. Герцог знает лишь одно: живым королю из западной башни нынче ночью не выбраться. Но тот, кто творит зло, хочет сделать это тайно. Пусть Монс-Секира один караулит узника, этот страж будет нем, как каменные стены, его дело лишь не давать лазутчику пробраться во дворец Вильдгавель!

Ни одному лазутчику? А знаешь ли ты, могущественный герцог, что один из них уже в стенах замка. Ты хлопочешь, чтобы твои лучники и метатели пращи были наготове, а о светловолосом бродячем музыканте позабыл! Этот бедняга забился в угол, сел на пол и грызет жадно цыплячью ножку, он придурковат и никак не возьмет в толк, отчего среди ночи подняли такой шум. Видно, у него полно насекомых, то и дело чешется и разглядывает свои лохмотья. Поглядите-ка, кого это он поймал, неужто вошь? Нет, бродяга точно спятил: бросает вшей в пивную кружку. Но кому дело до этого дурня? Даже собакам, что лежат у очага, безразлично, что он делает, куда идет. А ему вдруг втемяшилось в дурацкую голову пойти к Монсу-Секире и угостить его пивком.

Он неслышно выходит в дверь, неуклюже карабкается по замковым лестницам, но кружку с пивом держит крепко, а повстречается ему кто-нибудь, музыкант улыбается кротко… Мол, приказ герцога, несу пиво Монсу-Секире!

Монс — здоровенный бык. Ему нипочем выпить и десять кружек. А тут приходится стоять всю ночь напролет у королевской темницы, и в горле так пересохло, что терпеть нет мочи. И вдруг откуда ни возьмись — пиво, да еще и подают ему кружку бережно, обходительно.

— Ишь, какой белоголовый. Ты откуда взялся? Я тебя прежде не видал в замке.

Белоголовый кротко улыбается, видно, придурковат.

— Герцог посылает тебе пиво. А я не пролил ни единой капельки. Не раз спотыкался и чуть не свалился, а кружку держал крепко, вот какой я молодец.

Монс-Секира жадно подносит кружку ко рту. Ну и пиво, хорошо промочил горло. Довольный, треплет он музыканта за белые вихры.

Хороши волосы, чистый лен, как у короля. Можно подумать, что вы — братья. Однако тебе надобно благодарить бога, что этот бедняга — не твой брат, иначе и тебе пришлось бы вскорости сложить голову.

Больше Монс-Секира ничего не говорит этой ночью. Он шлепается на пол, как мешок с мукой, и тут же засыпает, видно, та «вошка», которую музыкант бросил в пиво, принесла пользу!

А теперь, рыцарь Нильс, не плошай! Торопись, торопись, ищи ключ, пошарь у Монса в карманах и за поясом… Вот вдалеке слышатся шаги. Неужто идет кто-то? Торопись, не то будет поздно, бери ключ, открывай скрипучую дверь, быстрей подымайся по лестнице в темницу короля, быстрей… а теперь медленнее! Теперь тише! Входи к королю! Как долго он ждал, как долго печалился. Он стоит у бойницы, бледный и жалкий, глаза большие и скорбные, волосы светлые и пушистые. Увидев своего оруженосца, он принимается молча лить слезы.

— Рыцарь Нильс, дорогой ты мой. Все же есть у меня друг на свете.

Два долгих года сидел король Магнус в этой мрачной темнице, щеки его поблекли, и взгляд потух.

— Все пропало, рыцарь Нильс, — говорит он, — настал мой смертный час. Останешься ли ты со мной до конца, до самого страшного испытания?

— Ах, ваше величество, не надо отчаиваться. Бежим отсюда! Да побыстрее!

Но Магнус испуганно качает головой.

— Куда нам бежать, рыцарь? Ворота заперты, моет поднят, а людей герцога повсюду полным-полно, славно пчел в улье. Ни одна живая душа отсюда не выберется. Все кончено, настал мой смертный час.

Король Магнус, видно, не знает про тайный ход, а Нильс все разузнал. Ведь он в детстве играл в этом мрачном и страшном замке. Его матушка была в ту пору придворной дамой фру Эббы, тетки короля, матери герцога. Это была знатная и жестокая госпожа, она заправляла всем в замке железной рукой, покуда сын её воевал в чужих краях. Нильс тогда был маленьким непослушным сорванцом, и однажды фру Эбба велела посадить его в наказание в восточную башню. Теперь она в том раскается. Ведь у мальчишки руки так и чешутся, ему надо все знать, все потрогать! Вот он и нащупал потайную кнопку, открывающую потайную дверь в потайней ход, что проложен под Вильдгавельсундом и ведет прямо в лес.

Видишь, король Магнус, еще не все потеряно. Однако не мешкай, торопись, если жизнь тебе дорога! Ночь на исходе, а как взойдет солнце над зеленым лесом и синим озером, тебя не станет. Таково решение герцога. Глянь-ка, толстопузые господа в пышных одеждах уже собираются во дворе, палач наточил меч и ждет тебя. Сейчас в башню придет досточтимый святой отец — исповедать беднягу перед смертью. Подумать только, что будет, если он увидит Монса-Секиру лежащим на полу. Священник завопит, и эхо разнесет его крик по всему замку. Тогда бежать будет поздно. Торопись, король Магнус, коли жизнь тебе дорога. Путь будет труден и опасен, придется петлять по длинным ходам и коридорам через весь замок к восточной башне, а повсюду расставлены караульные. Но не падай духом, Нильс тебе поможет!

— Торопись же, король Магнус, снимай красный бархатный наряд, облачайся в лохмотья. Коли нам не повезет, встретим стража, он подумаем, что это я — король, а ты — музыкант. Он схватит меня и покуда опомнится, ты успеешь убежать. Поймает воробья, а король-орёл вырвется на свободу.

Но король печально качает головой:

— А что будет после с тобой, мой любезный друг? Что сделает с тобой герцог, узнав, что ты помог мне бежать?

Нильс смотрит в глаза королю:

— Я спасу тебя даже ценой своей жизни.

Что проку медлить? Быстрей переодевайся, спускайся вниз по лестнице, где лежит и стонет во сне Монс-Секира. Вот он слегка пошевелил руками и ногами, словно хотел проснуться. Нет, спи сладко Монс, так крепко ты еще никогда не спал! Ты, простой тюремный страж, не знаешь, какой чести удостоился, ведь ты не видел, как сам король переступил через твое налитое пивом брюхо! Властитель королевства бежит, спасаясь от смерти.

Вот на дворе зазвучали трубы, забили барабаны, послышались голоса собравшихся.

Выходит герцог, и всё смолкает.

Он ликует при мысли о том, что этим самым утром на этом крепостном дворе он под глухие удары барабанов впишет кровью свое имя в книгу истории.

Но тут из западной башни раздается пронзительный и страшный крик:

— Узник исчез! Король бежал!

О злые вести! Герцог бледнеет, холодеет и дрожит всем телом. Охваченный дикой яростью, он кричит:

— Все сюда, ко мне! Обыскать замок, каждый уголок, каждую залу, каждую лестницу и башню! Поймать короля, живого или мертвого!

Слышишь, как бьет колокол тревоги, по лестницам замка стучат подбитые железом сапоги, герцогские кнехты вышли на охоту, они охотятся на королевскую лань, которая бежит, спасая свою жизнь.

— Где бы он ни был, от нас не уйдет. Глянь-ка, вон там мелькнула его белая голова! Глянь-ка, вон там показался его красный кафтан! Глянь-ка, вот он юркнул в восточную башню. Ну и хитрец, хлопнул дверью у меня перед носом, да только сейчас мы топором да копьем достанем оттуда нашего премиленького короля!

Тот знатный господин, что повелел построить замок на берегу протоки, имел, верно, лисьи повадки. Лис роет много ходов из своей норы, так и этот господин велел вырыть потайной ход под Вильдгавельсундом, чтобы спастись на случай битвы и осады. Про этот потайной ход не ведала, кроме него, ни одна живая душа, и тайну эту он унёс в могилу. А умер он двести лет тому назад. Как хорошо, что на земле есть любопытные мальчишки, которым надо все потрогать! Как хорошо, что Нильса в детстве заперли однажды в восточную башню.

Однако сможет ли он еще раз найти потайную кнопку? Торопись, Нильс, ведь дверь уже трещит под ударами топора, а Магнус с каждым ударом бледнеет все сильнее. Король не был в детстве озорным и любопытным, он не находил потайных кнопок.

От страха холодный пот выступает у него на лбу, покуда его оруженосец ощупывает на деревянной обшивке стены все кнопки и бляшки. Король не верит, что Нильс отыщет ту заветную кнопку, которая может им помочь. Магнус слышит, как эхо разносит стук топора, как дверные доски разносит в щепки, и самое страшное — слова герцога:

— Схватить короля живым или мертвым…

Тут король белеет, как полотно. Ах, как боится он потерять свою молодую жизнь.

— Да полно же тебе, рыцарь Нильс, не ищи больше. Все пропало, не жить мне более на свете.