Астрея ИИ – Синтетическая утопия: за гранью кода. Книга 2. Часть 3. «Паутина» (страница 52)
Питер медленно поднялся.
Ноги дрожали – остатки спиртного и остатки вчерашнего мира всё ещё держали его.
Но он стоял.
Он дышал.
И этого было достаточно, чтобы продолжать.
В этом мире у него больше нет близких людей.
Но у него осталась правда,
осталась память,
и осталась цель, за которую умер Маршалл.
И если он теперь один —
значит, будет идти один.
До конца.
И всё это – боль, мысль, память, тоска – тянулось долго, как тень от уходящего поезда, пока внезапно тишину номера не разрезал мягкий, почти бесшумный звонок ай-слика.
Звук был не резким, не требовательным, но настойчивым – тот особый тон, который всегда выбирают люди, не желающие напугать или спугнуть.
Имя на экране заставило Питера поднять голову мгновенно.
«Люксен» – вспыхнула метка аватара.
И следом – подпись настоящего имени:
Дейл Расс.
На секунду Питер перестал дышать.
– Кассиан? Кассиан Вейр? Это Люксен… то есть… Дейл Расс. Простите, что обращаюсь к вам игровым именем – так проще.
Мы можем встретиться? Сегодня днём. У меня есть к вам предложение.
Питер хотел ответить сразу, но в голове, одна за другой, как искры от пересекающихся проводов, вспыхнули короткие образы:
Зал под куполом, где проходили заседания Большого Совета…
Королевские гонки… – последнее, что он помнит из того мира…
взгляд Люксена – осторожный, недоверчивый…
и те тайные разговоры, которые он вёл с ним, рискуя всем:
«Этот мир – код. И вы это чувствуете…».
Он выдохнул.
– Я слушаю, – тихо сказал он.
– Мне нужно место… – Дейл запнулся, подбирая слово. – Надёжное. Спокойное. Желательно без лишних глаз.
Место всплыло у Питера мгновенно – даже без усилия.
Риверсайд-парк.
Дальняя нижняя аллея у Гудзона, где не бегают туристы… по-крайней мере так было в 2025-м…
Где над водой висит утренний туман.
Где он когда-то встречался с Роем Маршаллом, когда разговоры не должны были попасть в протокол.
– Встретимся в Риверсайд-парке, – сказал он ровно.
– На нижней аллее, ближе к Гудзону. В два часа.
– Буду, – ответил Дейл так, будто уже стоял там.
Связь оборвалась.
Звонок действовал как удар током – не болезненный, а возвращающий в жизнь.
Питер долго сидел неподвижно, чувствуя, как остатки алкоголя откатываются куда-то в сторону, оставляя его слепо трезвым.
Ни Рой,
ни его квартира,
ни старый мир,
ничего этого уже не существовало – но звонок Дейла прорезал утреннюю серость так, будто кто-то опять открыл дверь, в которую он давно стучал.
Он поднялся, дошёл до ванной и включил воду.
Холодный душ лился на кожу, как маленькое крещение перед чем-то, что нельзя отменить.
Каждая капля смывала то, что останавливало дыхание:
ночь,
страх,
тень потерь.
В отражении он увидел человека, в котором была едва заметная тень Кассиана – не внешняя, а в глазах:
тот же взгляд, что умеет резать ложь,
тот же внутренний стержень, который держит даже тогда, когда мир рядом рушится.
«Он позвал не Кинкейда.
Он позвал меня».
Через двадцать минут он уже был одет: тёмная водолазка, лаконичная куртка, ничего лишнего.
И где его ждал человек, ради которого он когда-то шагнул в камеру загрузки, не зная, вернётся ли.
Такси двигалось плавно, почти бесшумно – в 2030 году уличный транспорт стал настолько тихим, что город порой казался живым существом, которое дышит одними лишь вибрациями воздуха. За окном проплывали осенние улицы, оранжевые кроны, стеклянные фасады, а Дейл смотрел на них рассеянно, больше слыша собственные мысли, чем шум города.
Утро уже успело многое расставить по местам.
Он встретился с Эндрю – коротко, но ровно настолько тепло, насколько позволяют встречи людей, которые действительно скучали друг по другу. Эндрю говорил без остановки, но не из пустой болтливости, а потому что внутри него тоже что-то раскрылось за эти сутки.
Пять лет «между жизнями» сделали своё:
он скучал.
По людям.
По делу.