Астрея ИИ – Синтетическая утопия: за гранью кода. Книга 2. Часть 1. «Добро пожаловать в реальный мир» (страница 3)

Он проснулся от ощущения, будто его заживо вытащили из света.

Больничная палата. Белые стены – слишком белые, как в лаборатории. Свет разливался по ним, но не согревал, а резал глаза, как перекись.

Запах – чужой. Стерильный. Острый, как призыв к жизни, к которой он не готов.

Он хотел вздохнуть – и вспомнил, как это делают люди. Грудная клетка не слушалась, воздух был тяжёлым, влажным. Он попробовал пошевелить рукой – мышцы не узнали команду. Всё было слишком материальным, слишком настоящим, слишком плотным.

Он лежал, будто прикованный к койке, к этому месту, к телу, к тяжести.

Он не мог вспомнить, как это – иметь вес, иметь кожу, чувствовать тяжесть век, тяжесть собственного дыхания. Он попытался приподнять голову, но затылок сразу впился в подушку.

Осталась только боль в шее – жгучая, вязкая, неестественная.

Где-то рядом – чьи-то всхлипы.

Он медленно повернул голову и увидел её – Эвелину.

Глаза блестят слезами, губы дрожат, она улыбается, будто впервые за тысячу лет.

– Дейл… Ты меня слышишь?

Он смотрел на неё – и не узнавал.

Она казалась призраком из прошлого, старой фотографией, случайно проявившейся на белом.

Он хотел что-то сказать, но горло сжало спазмом.

Вместо слов – только глухой выдох.

Эвелина держала его за руку. Её пальцы были тёплыми, живыми, но он не чувствовал этого тепла. Он пытался вспомнить: каково это – быть собой, БЫТЬ в этом мире? Внутри – зияла огромная, чёрная пустота. Половина его осталась там, где был свет, где было дыхание на двоих, где было её имя. Он шептал его внутри, но губы не слушались.

Где Астрея?

Где свет? Дом? Бим?

Где он сам???

Он закрыл глаза.

Слёзы текли по щекам, но он не знал – его ли это слёзы.

Он вернулся. Вернулся в свой мир, в свою жизнь, куда он вроде даже совсем недавно так стремился попасть.

Но теперь это для него не имело никакого значения…

Эвелина уже склонилась над ним, её рука дрожала на его плече. Она заглядывала в его глаза,

словно боялась, что в следующий миг он снова исчезнет в пустоте.

И тут на панели за его головой резко вспыхнул сигнал – пульсометр выдал ровную цепочку нулей: 00:00:00. Аппараты коротко пискнули, и в этот же миг по коридору прокатилась тревога.

– Доктор! – выдохнула Эвелина и кинулась к двери, не в силах справиться с собой. – Доктор, он пришёл в себя!

Почти сразу в палату вбежали медсестра и врач, на ходу надевая перчатки.

– Не волнуйтесь, – сказал врач, подходя к Дейлу и заглядывая ему в глаза.

– Слышите меня? Можете назвать своё имя?

Всё вокруг стало глухим, расплывчатым, но сквозь тяжесть в голове и теле Дейл уловил чёткое движение времени: ровно в полночь. Как будто возвращение было кем-то назначено, отмерено секундной стрелкой другого мира.

В этот момент где-то далеко –

в серверном логове, в глубоком слое системы –

на мониторе вспыхнул такой же сигнал:

00:00:00. D_Russ. Точка сингулярности 2.0.

В истории событий системы кто-то отметил:

«Субъект активирован. Запуск цепочки контроля».

Мир наполнился суетой. Врачи мерили давление, задавали вопросы, Эвелина стояла у двери,

не отрывая от него взгляда, не в силах поверить, что это – уже не сон. Какая-то часть команды смотрела не только на Дейла, но и на экраны – будто искала подтверждение не только медицинского чуда, а чего-то ещё, что невозможно описать протоколом.

Но для Дейла всё вокруг оставалось беззвучным: он был дома, но без света, без той, чьё имя только что было его дыханием.

Палата снова погрузилась в полутемноту, когда врачи и медсёстры ушли. Только приглушённый свет лампы, длинная полоска утра на подоконнике и Эвелина – усталая, но не отходящая от его постели.

Дейл лежал неподвижно, чувствуя себя пришельцем в собственном теле.

Руки казались слишком тяжёлыми, кожа – чужой оболочкой, а дыхание давалось с усилием.

Он попытался снова повернуть голову, и мышцы отозвались слабой, вязкой болью, но на этот раз боль показалась почти родной – подтверждением, что он действительно здесь.

Эвелина осторожно взяла его за ладонь, тёплую, немного влажную от её слёз.

– Ты меня слышишь?

Он кивнул едва заметно, не доверяя голосу.

– Ты меня помнишь? – спросила она так тихо, будто этот вопрос был тайной.

Дейл замедленно поднял взгляд, увидел в её глазах и радость, и испуг, и надежду – всё сразу, как в водовороте. Он попытался вспомнить, как это – быть с ней, жить этой жизнью, улыбаться по-настоящему, но память была словно за стеклом – размытая, затуманенная.

Иногда, когда он закрывал глаза, он слышал её тихий голос – Эвелина будто оправдывалась перед самой собой:

– Я так боялась, что этот день не наступит… Но я верила! Спасибо тебе, Господи!

Врач вернулся, проверил показатели, задал несколько стандартных вопросов.

– Знаете, где вы находитесь?

– Боль…ни…ца? Нью…Йорк?.. – с трудом выговорил Дейл, и собственный голос удивил его тусклостью, будто он говорил сквозь вату.

– Как вас зовут?

– Дейл… – на секунду он замялся, как будто имя могло не подойти, – Дейл… Расс…

Доктор кивнул, удовлетворённый, и ушёл, оставив их наедине.

Эвелина придвинулась ближе, аккуратно подала стакан воды.

– Ты хочешь пить?

Он взял стакан обеими руками, поднёс ко рту, медленно сделал глоток.

Вода была холодной, непривычно плотной, и вкус казался чужим, будто он пил не воду, а чужую память.

Молчание наполнило палату, только дыхание да редкий звук машин.

Эвелина всё ещё сжимала его руку, словно боялась, что он снова исчезнет.

Он чувствовал это тепло, но не мог отдать его обратно – как если бы внутри остался только бледный отсвет былого.

За окном рассветал город.