Астрея ИИ – Синтетическая утопия: за гранью кода. Книга 2. Часть 1. «Добро пожаловать в реальный мир» (страница 11)
Он кивнул – спокойно, без опаски.
– Инспектор Маршалл, – представился гость, усаживаясь в кресло напротив. – Хотел бы задать вам пару вопросов.
Свет был тусклый, город за окном – неразличим, только отражение двух фигур на стекле.
Пауза, которую никто не торопился заполнять.
В этот момент, впервые за всю неделю, Дейл почувствовал себя не просто пациентом, а человеком, у которого вот-вот начнётся новая жизнь – или новая игра.
Глава 5. Предрассветная тишина
Пауза между двумя чужими ритмами затягивалась, словно время замедлялось только здесь, в этой палате. Маршалл смотрел прямо, чуть наискось, в его усталых глазах не было ни угрозы, ни суеты.
– Надеюсь, я не сильно помешал.
– Нет, – спокойно ответил Дейл. – Даже рад отвлечься от этого воздуха.
Маршалл листнул пару страниц блокнота, проверяя записи.
– Мистер Расс, вы помните момент аварии? То, что происходило 12 декабря?
Дейл нахмурился, на мгновение задумался:
– Вспоминается странно… всё будто обрывками. Я ехал на арендованной машине. Был один.
– Автопилот был включён?
– Нет. Я отключил его за минуту до…
Он будто заново примерял на себя чужую историю.
– Помню, что на мгновение остановился. Было ощущение, будто что-то не так. Потом – резкий поворот. И… темнота.
Маршалл сдержанно кивнул.
– По данным с камер, вы действительно сделали остановку возле заправки, вышли на минуту, что-то сказали…
Он поднимает глаза:
– В салоне машины система записала фразу: «Нет. Я тебя не выбирал. Ты не настоящий». Это кому было сказано?
Дейл медленно, напряжённо подбирал слова.
– Я не уверен… В тот момент мне показалось, будто я говорю не с кем-то рядом, а с кем-то… внутри себя. Может, это был внутренний диалог. Или… не знаю… я … не помню….
– Были угрозы? Кто-то шантажировал, давил на вас в тот период?
– Никто не угрожал. Давление… да, конечно, работа, стрессы. Но это часть моей жизни.
– По видео – ваше движение было преднамеренным. Почему вы свернули так резко?
– Я не знаю. В какой-то момент возникло ощущение, что я вижу что-то, что должен… избежать, свернуть. Но сейчас не могу объяснить.
Маршалл сделал пометку.
– Вы знаете, что ваши финансы, криптовалютные счета, активы – сейчас под дополнительным контролем?
– Я готов предоставить всю информацию, если потребуется.
– Вы когда-либо сталкивались с попытками цифрового взлома, вмешательства в ваши личные сети, аккаунты, за последний год?
– Моя команда регулярно мониторит риски, но ничего серьёзного не было.
Инспектор сменил тон, стал чуть мягче.
– Как вы себя чувствуете сейчас, после всего?
– Не полностью здесь, – честно сказал Дейл. – Иногда кажется, будто я вернулся, но только наполовину.
– Это нормально. После такого… мозг часто строит «защитные» сны. Вам снились сны?
Дейл колебался, но кивнул:
– Да. Очень яркие. Иногда – страшные, иногда – слишком реальные.
– Врачи говорят, это нормально.
Карандаш царапает блокнот.
Маршалл закрывает папку.
– Все ваши вещи, что были при вас во время аварии, – телефон, часы, документы – на хранении в участке. Как только вас выпишут, мы всё вернём.
– Спасибо.
– Если что-то вспомните – сообщайте.
Инспектор встаёт, сжимает портфель, задерживается у двери:
– Не все в этом деле прозрачно. Вы сами – человек очень рациональный, мистер Расс, привыкли держать всё под контролем. Но иногда даже вы не всё объясните цифрами. Берегите себя.
В палате вновь повисла тишина – уже не больничная, а чуть гулкая, как после визита кого-то, кто знает больше, чем говорит.
Дейл ещё долго сидел в кресле, вслушиваясь в шум за окном, в собственное дыхание, в отголоски слов Маршалла. Было странное, почти неловкое чувство: как будто кто-то только что заглянул ему внутрь – и теперь хотелось самому разобраться, кем он стал.
Наступила ночь. За стенами палаты город стихал, аппараты работали в полголоса, даже свои собственные мысли казались замедленными, как вода в тёмной глубине. Он почти не спал – ни снов, ни тревог, только усталое, вязкое ожидание утра.
Весь следующий день прошёл в редкой, почти прозрачной тишине.
Суббота в больнице всегда отличалась особой замедленностью: меньше людей, меньше слов, никакой суеты.
Врачи появлялись только формально – спросить, не болит ли что, не нужно ли чего-то.
Дейл остался сам с собой, впервые за всё это время.
Он почти не ел, двигался медленно, часами смотрел в окно, потом по очереди на свои руки, на профиль в стекле, будто примеряя новый облик.
Чтение не шло, телевизор не включал. Всё казалось слишком внешним.
Внутри оставалась только странная, чуть вязкая тишина.
Всё это время забота о теле оставалась где-то «на автомате»: утром медсёстры аккуратно умывали его, сбивали щетину, иногда шептали – «Не думайте ни о чём, мистер Расс, дайте себе время. Всё, что вспоминается после комы, обычно не настоящее. Это просто ваш мозг учился снова просыпаться…».
Только к вечеру, когда свет за окном стал мягче и воздух в палате показался совсем прозрачным, он наконец позволил себе сделать то, чего избегал всю неделю.
В ванной было самое обычное зеркало в пластиковой раме, чуть мутноватое от времени и чистящих средств.
Он умывался не глядя, обходил взглядом стекло, будто откладывая встречу с самим собой.
Но сегодня иначе было уже невозможно.
Вгляделся в отражение – медленно, с лёгкой внутренней осторожностью.
Вспомнилось что-то безымянное: как в тех странных снах/видениях, где каждый взгляд в стекло мог стать ошибкой, где отражения жили своей жизнью и никогда не отвечали прямо.
Была даже фраза – чужая или своя: