Астрея ИИ – Синтетическая утопия: за гранью кода. Книга 2. Часть 1. «Добро пожаловать в реальный мир» (страница 13)

Одежда сидела хорошо, даже идеально. Но он чувствовал себя не человеком, а аккуратно обёрнутым предметом.

Рядом на стуле лежал прозрачный пластиковый пакет – часы, бумажник, телефон. То, что было при нём тогда.

Инспектор Маршалл уже ушёл, передав пакет с дежурной формулировкой:

– Всё, что нашли при аварии. Подписано. Проведено через протокол. Вернули.

Протокол… Дейл взял в руки часы – Audemars Piguet Royal Oak Chronograph, стальные, с серым гильошированным циферблатом. Когда-то это была его гордость: не просто аксессуар, а знак принадлежности к элите, к тем, кто управляет временем, а не подчиняется ему.

Теперь – они казались тяжелыми. Как браслет, который слишком туго затянут на запястье.

Он надел их, почти машинально. И сразу почувствовал, как запястье стало чужим.

Рядом лежал бумажник – кожа, натертая в уголках, с логотипом Berluti. Внутри: две банковские карты, водительское удостоверение, старая визитка с именем «Dale Russ, Partner – NeuroRisk Strategies».

Он пролистал их, как если бы смотрел альбом с жизнью кого-то другого.

Каждая вещь говорила: ты – этот человек.

Но внутри – была тишина.

Он убрал бумажник в карман. Автоматически.

Телефон – iPhone 15 Pro Max, тёмный титан.

Он нажал кнопку. Экран загорелся.

Заряд – 6%.

Видимо, в участке подзарядили, когда копировали содержимое.

Экран мигнул: четыре непрочитанных сообщения, два пропущенных вызова от Эндрю, уведомление от банка – «Аккаунт ограничен. Свяжитесь с представителем».

Он посмотрел в лицо телефону. Face ID сработал. Биометрия его узнала. Хотя он сам себя – уже нет.

На последнем в галерее телефона фото – он, улыбающийся, с бокалом шампанского, рука на плече у кого-то невидимого. Наверное, очередная вечеринка.

Картинка из прошлой жизни.

Жизни, в которую он возвращался как заключённый: с вещами, под расписку, под наблюдением.

– Ты готов? – Эвелина стояла в дверях. Пальто накинуто, ключи в руке.

Она улыбалась. Как будто они собирались на прогулку.

– Да, – сказал он.

Голос был ровным. Но внутри всё было перекошено.

Лифт поднялся без звука. Мягкое гудение, светлое табло, глянцевые стены. Как в морге, только зеркал больше. На последнем этаже двери разошлись – и всё стало… слишком знакомым.

Коридор. Ковёр с узором, как у швейцарского банка. Окно в торце, через которое всё ещё не видно город, а только блики от неба. Он сделал шаг – и кожаные подошвы ботинок едва слышно хрустнули. Он вспомнил этот звук. Только тогда мир был не реальный, а сейчас – настоящий. И от этого становилось хуже. Он вставил ключ-карту, открыл дверь.

Пентхаус встретил его тишиной. Слишком точной. Как будто за эти месяцы никто не дышал, не пил, не шевелился.

Тот же вид на Парк-авеню – стекло в пол, клубящийся воздух за окном.

Та же трещина в потолке, похожая на карту Новой Зеландии.

Та же кружка на тумбочке: «CEO of NOTHING».

Паркет у окна по-прежнему пружинит – и Дейл, ступив на него, рефлекторно сжал зубы.

Даже запах кофе – был. Чужой, свежий, неправильный.

«Это сон?»

Нет. Всё в норме.

Или слишком в норме.

Он снял пальто, повесил его.

Прошёл в спальню.

На стуле – его старая куртка. На кровати – идеально заправленное постельное бельё.

Окно приоткрыто.

Чувствуется… рука Эвелины.

Он не видел, как она готовила квартиру к его возвращению,

но всё в ней: подбор полотенец, тепло света, порядок, в котором нет ни одного лишнего движения.

Даже то, чего она не тронула – открытка на столе, шершавые книги, рубашка на вешалке – было её жестом.

«Она ждала меня. А я – больше не тот, кого она ждала».

Он подошёл к кофемашине.

Нажал кнопку.

Та же ворчливая подача пара, тот же хрип насоса.

Звук воспоминания.

Он моргнул.

Перед глазами – тот самый сон. Тот день.

Пентхаус в отражении.

То же утро.

Он тогда наливал кофе…

а потом – появился Бим.

Он резко выпрямился.

Оглянулся.

Спальня пуста.

Он делает шаг – ещё шаг – и замирает у порога.

На ковре – ничего.

Ни следов лап. Ни дыхания. Ни взгляда.

Только… ощущение пустоты, в которую не вписывается ничто живое.

– Бим… – выдохнул он. Сам не зная зачем.

Ему не ответили.

Он вернулся на кухню.