Астралия Дик – Мистика (страница 11)

Вот и сегодня Мэри Флади знала, что то, что она придумывала в течение дня и собиралась проигрывать вечером, все будет записано, а потом она снова погрузится в сон и попадет в тот любимый ею мир, где она снова будет значимой персоной по имени Мэри Блади.

Глава 6. Мечта Лойзилоя

Мэри никогда не видела такой цветовой гаммы, и не могла описать ее даже известными аналогичными эпитетами. Она спросила у Фокса, не скрывая чувства восторга:

– Как называется это место?

К ним с Фоксом подошел старик маленького роста, он ответил на вопрос Мэри:

– Зависит от того, как ты хочешь, чтобы оно называлось.

– То есть? – разочарованно спросила Мэри. Она никогда не любила фиктивные вещи, то есть те вещи, суть и назначение которых не изменялись, если на них что-то влияло.

– У него нет названия, так как полностью оно еще не изведано, – спокойно ответил старик. – Имена привычно присваивать по свойствам, свойства же этого места можно задавать только ассоциативно с чем-то привычным. Например, ты можешь сказать, что оно похоже на лес или на город.

Совершенно точно в этом месте находится большая библиотека, ты можешь брать книги, какие пожелаешь и оставлять у себя на любой срок.

– И никто не узнает об этом? – Мэри удивилась столь доверительному отношению.

– Нет. Вернешь, когда посчитаешь нужным.

Старик выглядел самодостаточным, потому, то, что он предложил, не казалось актом щедрости для вновь прибывших гостей.

Они шли втроем по необычному городу-лесу. Обстановка умиротворяла их.

– Я до сих пор не знаю вашего имени, – обратилась Мэри к старику.

– Имени? У меня его нет, – тут он рассеяно пожал плечами. – Тебя это, наверное, удивляет?

– Раньше я с таким не сталкивалась, – слегка улыбаясь, сказала она. – Меня зовут Мэри

– Тебе повезло, – он улыбнулся ей в ответ. – А мне не так, у меня нет имени, но ты можешь обращаться ко мне Олиз.

Олиз не выглядел расстроенным из-за отсутствия имени. Казалось, что он вообще не испытывает расстройства из-за чего-либо, что является таким обычным и естественным для любого жителя Петрансуса. Потому он и не был похож ни на кого из них.

Они втроем дошли до библиотеки. Книги тут были самые разные: самодельные, прошитые, с металлическими обложками, на стальных замках, маленькие и большие, в кожаных переплетах.

– Все книги здесь очень стары, но им еще можно доверять, – пояснял Олиз.

– А новые? – Мэри поддерживала диалог, этот человек казался ей подчиняющимся своему внутреннему ритму, но при этом готовым прислушиваться к ритму собеседника.

– А когда будут новые, пока неизвестно.

– Некому писать? – уточнила Мэри.

– Не с чего, – улыбаясь, ответил Олиз.

Мэри хотела удивиться этому ответу, но потом поняла, почему Олиз мог так ответить. Жители Петрансуса давно уже не надеются на какие-либо изменения в своем городе, нет изменений – нет вдохновения. Наверное, так рассуждал и Олиз. Она не решила уточнять еще и это, просто сменила тему:

– Раньше я не знала, что в Петрансусе есть такое место.

– Знала. Ты просто верила, что такого места не может здесь быть.

Олиз добродушно посмотрел на Мэри. Она уже полностью доверяла всем его словам.

– Наверное. В Петрансусе кроется еще много необычного, – добавила Мэри.

Олиз продолжил поддерживать эту тему:

– В одной из этих книг написано, что вера открывает знание. Тебе ничего не будет казаться необычным, если ты будешь верить. Человек, по-настоящему верящий, готов всегда обратиться к тому, в кого верит, и ему раскроют все, что до этого было неизвестным. Всегда можно обратиться к книге, когда веры недостаточно, и она усилит ее и даст подсказку.

– С людьми так не всегда выходит, – Мэри сказала это, вспоминая, как сложно людям в Петрансусе идти на контакт, как им трудно избавляться от страха прошлого и начинать рассказывать о нем и себе. Возможно, Олиз может знать способ как людям научиться облегчать свое состояние. – Люди часто отказывают в общении, или говорят мало и только на отдельные темы, скрывая что-то, как будто если они не расскажут то, что скрывают, это не станет известным.

– Ты считаешь последнее верным?

– Если не расскажут они, то появятся более смелые, которые смогут поведать о скрытом.

Мэри не покидала надежда, что есть люди в Петрансусе, которые готовы поведать ей правду об этом городе. Олиз опроверг ее надежды:

– Я читал в одной книге и согласился с этим: «То, что скрыто, то не видимо, и то, что видимо, то не скрыть». Скрытому не стать видимым.

– А кто автор этой книги?

– Это уже не важно. Важно лишь то, что в ней написано.

Мэри продолжила:

– Еще люди считают, что все для них уже предопределено, и все уже заранее рассчитано. Поэтому, незачем что-либо делать, все равно ничего не изменится. Однако находят много новых трудностей, живя наедине со своими убеждениями. Трудности ведь тоже можно считать за изменения?

Олиз ответил, обойдя суть вопроса:

– Тот, кто ищет трудности, находит их. Ты же ищешь что-то другое.

– Я ищу Истину, но не могу ее обнаружить.

Олиз вновь обратился за помощью в ответе к книге:

– И на это есть парадокс, написанный в одной из книг: «Философ, ищущий плод труда упорно, теряет истины рассвет, а всяк простак, кто истину не знает, повел рукой и истина в ладони, но он ее не замечает». Все гораздо проще, чем ты думаешь.

Они дошли до воды, все трое улыбались, это была не та вода, что течет в Петрансусе, чистая голубая вода текла по узкой реке, Мэри нагнулась, чтобы потрогать ее, Фокс присел рядом с ней, они все также улыбались.

– Мэри, нам пора возвращаться, – мягко сказал он, и она также мягко кивнула ему в ответ.

– Как называлось это место? – спросила Мэри у Фокса сразу после возвращения в Петрансус.

– Кастиземей (Castizemey), – это не сильно его интересовало. Поэтому он сразу сменил тему. – Кстати, я так и не спросил тебя, как тебе в Петрансусе? Не так, как в Темном Квартале? Здесь можно найти еще много потайных мест.

После того, как они вернулись, к ним вернулась и какая-то суетливость, присущая жителям Петрансуса, они почувствовали себя более скованно. Мэри ответила безо всякого энтузиазма:

– Да, у вас ярче, много людей, но у вас так же темно.

Потом тоже попыталась поднять интересующую ее тему и спросила:

– Говорят, здесь когда-то был свет?

– Говорят, был. Но что с того? Нам, Убийцам, безразлично, свет или тьма, мы найдем всегда способ развлечься. В темноте даже лучше, там мы можем спокойно поохотиться на тех, кто нас не видит.

Они переглянулись и без слов поняли друг друга.

Мэри не могла прийти в себя от увиденного в Кастиземее, он так отличался от Петрансуса. Она озвучила свои мысли Фоксу:

– Когда-то я считала, что из Петрансуса нет выхода. Оказалось же, что отсюда можно пробраться в разные скрытые места.

Фокс не нашел в этом ничего удивительного, быстро ответил:

– Потайных ходов здесь не сосчитать. Множество всяких дворов и улочек, сама знаешь. Тут даже в тенях можно потеряться, и не удивлюсь, если окажешься при этом в новом месте.

Они снова переглянулись.

Фокс оставил Мэри на ближайшем перекрестке. Она побежала дальше, и чем дальше бежала, тем больше теряла связь с реальностью, она уже не могла бежать и потому перешла на шаг. Она шла, уже совсем не видя ничего вокруг, вещи и тени расплывались, мощный ледяной ветер, казалось, сдувает ее, кашель не давал ей дышать, единственным ориентиром к жизни на текущий момент была цветная подсвеченная вывеска.

Мэри вошла в аптеку, внутри она нашла аптекаря, подала ей рецепт с названием какого-то лекарства и спросила:

– Есть у вас этот препарат?

Аптекарь, посмотрев на Мэри испуганным взглядом, ответила:

– Вы знаете, что это очень сильное средство, мы не продаем его, вы больны чем-то серьезным?