Астра – Корпорация “Golden milk” (страница 8)
Василий Васильевич, кажется, уже успел пожалеть о том, что дал такое разрешение. И вообще был явно не в восторге, что приплёл к этому делу Нелидова. Теперь, видимо, это ему казалось наиглупейшей идеей. Но, отступать было некуда, и он протянул прозрачную папку на кнопке с документами и сказал:
– На вот, вникай! А завтра с утра приступишь к делу, сейчас там эксперты работают, так что ребята без тебя пока справятся…
Нелидов уже хотел покинуть БМВ начальника, но тут вдруг сказал:
– Родным тоже особо не распространяйся. Жена-то твоя наверняка Дымова знает и любит, не удержится, расскажет подружкам, и слухи пойдут…. Так что помалкивай, понял?!
– Так точно! – произнёс Нелидов казённую фразу, но потом добавил вполне по-граждански:
– Только вы зря насчёт этого волнуетесь. Её дома нет, я её на море отправил. Дома только кот.
– На Чёрное?! – уточнил Василий Васильевич и, кажется, нервно сглотнул, будто испугавшись чего-то.
– Да. – беззаботно подтвердил Гордей. И решил, что реакция начальника связана с тем, что он его уже достал своим котом.
Офицеры попрощались. Нелидов вышел из машины. И только в лифте вспомнил о странном звонке с угрозами:
«Хочешь жить, не лезь в это дело!» – сказал неизвестный, лишь теперь до Гордея дошло, что он наверняка имел в виду дело Дымова.
Но пасовать из-за глупых угроз, конечно же, был не намерен. И надеялся, что он сможет в кратчайшие сроки найти пропавшего ребёнка, а может быть, даже и своего сына тоже…
Глава 3 Горыныч и НЛО
***
Мечта Гордея о том, чтобы валяться на диване весь день, разбилась о жестокую реальность.
Он покормил кота, который в отместку за долгое ожидание натютюрил золотистую вонючую лужицу на пороге ванной комнаты.
Но хозяин и сам очень сильно распереживался за него из-за того, что оставил голодного своего любимца одного. Поэтому даже не ругался, а с услужливостью раболепной прислуги вытер кошачью мочу мокрой тряпкой, а потом ещё прошёлся уксусом, чтобы отбить охоту у кота ходить туда в туалет постоянно.
Нелидов почувствовал, что уже проголодался, и принялся жарить себе яичницу на обед. Он нашёл повтор утренних криминальных новостей и включил репортаж о Дымовых.
Василий Васильевич не обманул. Такой репортаж можно было найти на любом телеканале. Хотя ещё и часа дня не было, а значит, с момента, когда родители обнаружили пропажу мальчика, прошло не так уж много времени.
Но журналисты уже успели отснять кучу материала на эту тему. Если бы Нелидов взялся пересматривать все выпуски, ему пришлось бы провести у телевизора весь день. Но его терпения едва хватило лишь на один.
Репортёр за кадром говорил с такими интонациями в голосе, которые больше подошли бы кухаркам-сплетницам. Но при этом голос его имел стальные нотки Левитана. Такое странное сочетание, по всей видимости, должно было придать освещаемой теме экшена и трагизма, чтобы зрители не скучали при просмотре. А почти ежеминутные перебивки с динамичной заставкой, рваный монтаж и нелинейное повествование с грохочущей фоновой музыкой сделаны были специально для того, чтобы передачу могли посмотреть до конца даже люди с клиповым мышлением.
Видимо, на Гордея эти уловки журналистские уловки тоже подействовали, и он даже сам не заметил, как заглотил яичницу с вареной колбасой, которую он щедро приправил только что купленной сметаной.
Сначала показали няньку.
Низенькая старушёнка лет 60. Видимо, была родом из Грузии, об этом свидетельствовало не только имя, но и ее лёгкий кавказский акцент.
Было видно, что бабушка переживает случившуюся трагедию очень тяжело. Журналисты засняли, как она вытирает с раскрасневшегося лица беспрерывно текущие слезы. Они несколько раз крупным планом показали её чёрные, полные горя глаза, а вот сказать почему-то не дали. В кадре она лишь беззвучно шевелила губами, как рыба, а за неё говорил истеричный журналист:
«Всех обитателей особняка Дымова сегодня с утра разбудили испуганные крики Ноны Виссарионовны! Она была первой, кто обнаружил кроватку Яна пустой! Нона Виссарионовна работает нянечкой у Дымовых с самого рождения их сына, то есть почти 2 года! Она говорит, что за это время успела привязаться к мальчику и полюбила его как собственного внука! Поэтому сейчас, когда Ян исчез, она искренне переживает и умоляет похитителей не причинять ребёнку вреда!»
На этом моменте корреспондент наконец-то заглох. И старушка сказала сама за себя:
– Ян – маленький мальчик… Такой ангелочек… Такой улыбчивый… Пожалуйста, верните его домой! Я очень вас прошу! Я вас умоляю! Это же ребёнок! Побойтесь Бога, не причиняйте ему вреда! Дети ни в чем не виноваты…
– А кто, по-вашему, виноват?
Задал вопрос напористый журналист. Нона Виссарионовна легко купилась на провокацию и ответила бесхитростно:
– Иван! Я думаю, Иван виноват…
Её ответ, взбудоражил журналиста ещё больше, и он даже не дал старушке договорить, спросил:
– Вы имеете в виду Ивана Дымова? Отца Яна?
– Да… Я думаю, Иван…
Корреспондент явно не был образчиком хорошего воспитания и снова не дал ответить до конца и задал Ноне Виссарионовне очередной уточняющий вопрос, который был на сей раз ещё более бестактным:
– То есть вы подозреваете, что Дымов как-то причастен к похищению?! По-вашему, он знает, где сейчас ребёнок?!
Тут только нянечка опомнилась и впервые за все время интервью посмотрела на корреспондента с недоверием и поспешила объяснить:
– Да нет! Вы что?! – вскрикнула она с кавказской импульсивностью. И, видимо, опасаясь, что журналист вот-вот снова отнимет у неё микрофон, затараторила, невольно подстраиваясь под темп речи ужаленногоинтервьюера:
– Я имею в виду, что Ваня. Он же артист! Певец! Его все песни любят, знают, и его уважают…. Он добрый человек, открытой души…. Он думает, что все люди вокруг тоже добрые….. Двери дома никогда у нас не закрываются! Охраны нету! Даже забора нету! Вот и пришли бандиты! Похитили ребёнка! Маленького мальчика! Совсем сердца нету у людей….. Совести нету у людей…..
Нона Виссарионовна говорила растягивая слова почти на распев, от чего ее слова приобрели интонации надгробных причитаний.
Тут журналисты принялись снимать высокую женщину-блондинку. В чёрном шёлковом халате уже с утра она почему-то обула туфли на каблуках с ярко-красной платформой.
Говорить с журналистами она отказалась и остервенело кидалась на оператора, пыталась разбить ему камеру. Было и без слов понятно, что это мама похищенного мальчика. Жена Короля Шансона – Анна Дымова.
Нелидов подумал, что сам шансонье тоже откажется говорить с журналистами. Но ошибся, следующим же кадром показали Ивана Дымова.
Солидный мужчина лет тридцати. Явно имел избыточный вес, но при этом был на удивительно симпатичный! Его миловидная внешность была заметна сразу, несмотря на большие квадратные дымчатые очки, которые он то ли носил постоянно, то ли надел сейчас, чтобы скрыть заплаканные глаза.
Голос у него был и правда очень приятный. Даже сейчас, когда он не пел, а просто говорил, и слова явно давались ему тяжело, но слушать его низкий бархатный баритон было одно удовольствие, а особенно на контрасте с гиперактивным журналистом, который даже за кадром умудрился оставить о себе впечатление, как о человеке, который брызжет слюной всякий раз, когда задает вопросы.
Иван же, наоборот, несмотря на пережитое горе, выглядел человеком, преисполненным чувством собственного достоинства. И говорил, глядя в камеру, уверенно и спокойно:
– Ночью дождь был, гроза страшная грохотала! Где-то часов в три я ещё не спал, сидел в своём кабинете, писал стихи. Вдруг услышал какой-то грохот, как будто упало что-то в детской. Я пошёл посмотреть, как там Ян. Зашёл к нему в комнату, он спал. Я не стал его беспокоить, смотрю, окно приоткрыто. Я закрыл и ушёл… И всё. А потом уже утром мы проснулись из-за того, что Нона Виссарионовна кричит и плачет.
– Какой стих вы сочинили? – брякнул вконец оборзевший корреспондент. Как будто пропустил мимо ушей откровение Дымова о похищенном сыне. Будто исчезновение двухгодовалого ребёнка – это мелочи, и его больше интересует творчество самого шансонье…
Судя по мимике лица, Иван в ответ матом послал журналиста. Но звук из кадра был вырезан.
После такого, видимо, съёмочную группу вышвырнули из особняка, и репортаж пришлось заканчивать нелепой склейкой.
Гордей с облегчением выключил телевизор, у него даже голова разболелась. Непонятно от чего: то ли от этой истеричной бестолковой передачи, то ли от жары, ведь кондиционера в их хрущёвке не было.
Он небрежно закинул немытую тарелку в раковину, та звякнула о стопку таких же. И с наслаждением присосался к бутылке с квасом.
Убрал всё с обеденного стола и хотел было приступить к изучению документов из папки, которую всучил ему Квакуха.
Но был уж слишком перевозбуждён, чтобы сейчас как следует изучить документы. По-настоящему его заинтересовали лишь фотографии мальчика. Нона Виссарионовна не обманула. Ян и правда был прелестным ангелочком! Голубоглазый кудрявый малыш выглядел как с обложки журнала.
Нелидов даже прикусил губу от расстройства. Он всем сердцем надеялся, что мальчик вернётся домой живой и здоровый.
Гордей прекрасно осознавал, что выходной безнадёжно испорчен. Прихватил с собой фотографию пропавшего Дымова-младшего и решил не терять время и прямо сегодня отправиться к братьям Ютаниным.