Астра Вранеш – Зверинец (страница 2)

— Ладно, — сказала я. — Остаёшься пока.

Где-то в глубине корпуса что-то уронило металлический стеллаж. Грохот прокатился по всему этажу.

Дверь в конце коридора распахнулась и появился Дима — в куртке, как всегда, с фонариком и с чем-то, что я не успела рассмотреть в руке, но что явно было не штатным инвентарём ночного охранника.

Он посмотрел на пустые клетки. Потом на меня. Потом на объект одиннадцать у меня на плече.

— Сколько вышло? — спросил он.

— Понятия не имею, — ответила я. — Я насчитала открытых клеток двенадцать, но некоторые могут быть ещё закрыты.

— Объект четыре где?

— Я бы тоже хотела знать.

Дима посветил фонариком в темноту коридора. Темнота никак не отреагировала. Это было подозрительно — обычно темнота в корпусе «Б» реагировала. Хоть как-то.

— Светлана Борисовна знает? — спросил он.

— Звоню, — сказала я.

Пока я набирала номер, объект одиннадцать деловито переполз с моего плеча на голову.

— Слезь, — сказала я.

Он не слез.

Светлана Борисовна взяла трубку на втором гудке.

— Вика, — сказала она тоном человека, который ожидал звонка, но надеялся, что его не будет.

— У нас ЧП, — сказала я. — Все клетки открылись. Объекты вышли.

Долгая пауза.

— Все?

— Ну вот Дима тоже переспросил «все», — сказала я. — Да, все. Или почти все. Я ещё не успела до конца дойти.

— Поняла. — Голос у неё был абсолютно ровный. — Не паникуй. Я еду. Корпус «А» заблокируй, ключ у Димы. Объект четыре в корпус не выпускать.

— А как мне его не выпускать, если я не знаю, где он?

— Вика.

— Да?

— Не паникуй, — повторила она и отключилась.

Я посмотрела на Диму.

— Она едет.

— Сорок минут дороги, — сказал он.

— Угу.

Мы оба посмотрели в темноту коридора, из которой теперь доносилось несколько разных звуков — шорохи, что-то похожее на царапанье, и один звук, который я не могла идентифицировать, но который мне категорически не нравился.

— Дима, — сказала я.

— Что.

— Почему все клетки открылись одновременно?

— Хороший вопрос.

— У тебя есть ответ?

— Нет.

— Отлично, — сказала я.

Объект одиннадцать сидел у меня на голове и смотрел в темноту. Хвост — или что там у него было вместо хвоста — обматывался вокруг моего уха.

Из темноты на нас смотрели глаза.

Много глаз.

И где-то там — объект четыре, у которого их было особенно много, и каждый смотрел в свою сторону.

Сорок минут.

— Ну и отлично, — повторила я.

Глава 2. Хорошие новости и плохие новости

Хорошая новость состояла в том, что объект четыре не был в корпусе.

Плохая новость состояла в том, что мы не знали, где он был.

— Мог залезть в решётки вентиляции, — сказал Дима, когда мы с ним методично проходили по первому этажу, светя фонарями в каждый угол.

— Мог, — согласилась я.

— Или техническое помещение внизу.

— Или это, — согласилась я.

— Или он уже в корпусе «А».

— Давай не будем, — сказала я.

Дима замолчал. Это меня устраивало. Не потому что мне не нравился Дима — Дима был хорошим человеком и, насколько я могла судить, очень хорошим специалистом в том, чего я не понимала, но чему была рада в данный момент. Просто перечисление вариантов, каждый из которых был хуже предыдущего, не очень помогало моему душевному состоянию.

Объект одиннадцать всё ещё сидел у меня на голове.

Я уже дважды попыталась его снять. Он каждый раз возвращался с таким видом, словно это была его идея и я не имею к ней никакого отношения.

— Это нормально? — спросила я у Димы, указав на него взглядом, потому что обе руки были заняты — в одной фонарик, в другой планшет.

Дима посмотрел на объект одиннадцать.

— Нет, — сказал он.

— Но он не опасный?

— Официально нет.

— А неофициально?

— Нет данных, — сказал Дима.

— Это хуже, — сказала я.

— Значительно, — согласился Дима.

Мы дошли до конца коридора первого этажа. Все клетки открыты. Часть пуста — объекты ушли. Часть не пуста — и это была отдельная история, которую я пока старалась не трогать. Некоторые объекты из числа тех, что не ушли, смотрели на нас с совершенно определённым выражением. Объект семнадцать, например, которого в документах описывали как «преимущественно пассивный», сейчас стоял у прутьев открытой клетки и не уходил. Просто стоял. Смотрел.