Астра Вранеш – Зверинец (страница 1)

Астра Вранеш

Зверинец

ЗВЕРИНЕЦ

Глава 1. Отличная карьера

Моя мама всегда говорила, что с дипломом биолога я буду сидеть без работы. Мама ошибалась. Я нашла работу почти сразу. Другой вопрос, что мама, узнав об этой работе, сказала, что лучше бы я сидела без работы.

Называлась она «младший научный сотрудник, отдел мониторинга» в НИИ «Горизонт». Звучит прилично, правда? Почти как в кино. НИИ, горизонт, исследования. Мне тоже понравилось, когда я читала объявление.

Реальность была несколько проще. Четыре этажа бетонного здания в сорока километрах от Москвы, посреди леса, плохой интернет, столовая с запахом советской капусты и моя работа — следить за показателями датчиков в виварии. Виварий — это там, где содержат подопытных животных. Мышки, крысы, кролики.

Официально.

О неофициальной части мне рассказали на третий месяц работы, когда я прошла все проверки и подписала столько бумаг о неразглашении, что рука устала. Меня завели в нижний корпус — корпус «Б», куда раньше я ходить не имела права — и показали, что там.

Я стояла в длинном коридоре с рядами металлических клеток и пыталась сформулировать вопрос. Это было сложно. Потому что то, что сидело в ближайшей клетке, смотрело на меня тремя глазами, и третий — горизонтальный — мигал как-то особенно неприятно.

— Вопросы есть? — спросил тогда завлаб Дмитрий Семёнович.

— Несколько тысяч, — ответила я.

— Со временем станет меньше, — пообещал он.

Он был прав. Через полгода у меня оставался только один вопрос: почему мне за это платят столько же, сколько платили бы в обычном виварии с обычными мышами?

Этот вопрос я задала Светлане Борисовне, нашему новому завлабу, которая появилась после того, как Дмитрий Семёнович ушёл на пенсию. Она посмотрела на меня поверх очков и ответила:

— Потому что официально этих животных не существует. Официально несуществующие животные в официальную зарплатную ведомость не вписываются.

— Логично, — сказала я.

— Рада, что понимаешь, — сказала она и вернулась к своему кофе.

Светлана Борисовна пила кофе в объёмах, несовместимых с жизнью нормального человека. Это и многое другое я знала о коллегах за год работы. Знала, что охранник Дима никогда не снимает куртку даже летом и не объясняет почему. Знала, что стажёр Кирилл боится объекта в клетке номер семь, хотя объект в клетке номер семь был размером с кулак и в целом напоминал ежа — если не считать того, что ёж обычно не умеет говорить человеческим голосом. Говорил объект семь немного, но неприятно. Он знал три слова: «привет», «иди сюда» и одно нецензурное.

Откуда выучил последнее — загадка. Кирилл подозревал Диму. Дима не отрицал.

В общем, к пятнице второй недели октября я освоилась. Не то чтобы привыкла — к некоторым вещам в нижнем корпусе привыкнуть нельзя чисто физически, потому что они на это и рассчитаны эволюцией или чем там ещё. Просто перестала каждый раз вздрагивать.

Почти.

В ту пятницу я осталась на ночное дежурство. Не потому что хотела — потому что Лёша из второй смены заболел, а я единственная, кто живёт в корпусе для сотрудников и кому не надо ехать домой. Светлана Борисовна попросила. Я не умею отказывать Светлане Борисовне — она смотрит так, что отказ буквально не выходит из горла.

— Ничего особенного, — сказала она мне в шесть вечера, надевая пальто. — Стандартный мониторинг, раз в два часа обход, журнал заполнить. Я буду на телефоне.

— Хорошо, — сказала я.

— Дима тоже дежурит, — добавила она. — В случае чего — он на первом посту.

— В случае чего — это что именно? — уточнила я.

Светлана Борисовна посмотрела на меня с тем выражением, которое у неё обычно означало «не задавай глупых вопросов».

— В случае чего, — повторила она и вышла.

Отличный ответ. Исчерпывающий.

До одиннадцати ночи всё было нормально.

Я сидела в комнате мониторинга на первом этаже корпуса «Б», ела принесённые из столовой бутерброды и смотрела в экраны. На каждом — своя клетка или вольер. Большинство объектов ночью спали или просто сидели тихо. Это было приятно. Тихие объекты — хорошие объекты.

Объект семь, правда, периодически говорил своё нецензурное слово в темноту, но к этому я привыкла.

В одиннадцать я пошла на обход. Взяла фонарик — освещение в корпусе «Б» было аварийным, тусклым, специально. Некоторые объекты плохо реагировали на яркий свет, и это было эвфемизмом. «Плохо реагировали» означало «начинали делать что-то, из-за чего потом приходилось долго заполнять отчёты».

Коридор был тихим. Пах, как всегда — чем-то животным, металлом и ещё чем-то, для чего у меня не было слова, но что я про себя называла «запах нелинейной биологии». Я шла вдоль клеток, светила фонариком, делала пометки в планшете.

Клетка один — норма. Клетка два — норма. Клетка три — объект спит, норма.

Клетка четыре — пусто.

Я остановилась.

Посветила ещё раз. Металлические прутья, пол, поилка, кормушка. Всё на месте. Объекта нет.

Объект четыре — это был примерно метровый экземпляр, похожий на помесь варана с чем-то, у чего слишком много суставов на каждой конечности. Быстрый. Умный, по оценкам исследователей, «выше среднего по группе». Я всегда старалась не встречаться с ним глазами — у него их было много, и каждый смотрел в свою сторону, что создавало неприятное ощущение, что он видит тебя со всех сторон одновременно.

Я уставилась в пустую клетку.

Потом медленно посветила фонариком на замок. Замок был открыт. Не сломан — открыт. Правильным образом, как будто кто-то знал код.

— Хорошо, — сказала я вслух.

Никто мне не ответил. Объект четыре тоже не ответил — потому что его тут не было.

Я достала телефон, чтобы позвонить Диме. В этот момент по всему коридору разом щёлкнули замки.

Все.

Я замерла, слушая, как один за другим открываются засовы — методично, слева направо, как будто кто-то идёт по списку. Клетка пять. Клетка шесть.

— Привет, — сказал объект семь из своей клетки.

— Взаимно, — машинально ответила я.

Клетка семь тоже щёлкнула.

Из темноты на меня смотрели глаза — много глаз, разного размера и цвета. Ни один из объектов пока не двигался. Они просто смотрели.

Я смотрела в ответ.

Потом я очень спокойно, стараясь не делать резких движений, начала пятиться к выходу. Телефон у меня в руке. Я набирала Диму, глядя вперёд, потому что смотреть на экран прямо сейчас было бы неосмотрительно.

— Дима, — сказала я, когда он взял трубку. — У нас маленькая проблема.

— Что случилось? — голос у него был такой же, как всегда. Спокойный, как у человека, которого ничем нельзя удивить. Я это качество в нём всегда ценила.

— Все клетки открылись.

Пауза.

— Все?

— Все, — подтвердила я.

— Иду, — сказал Дима и отключился.

Я почти дошла до двери, когда что-то мягкое, тёплое и явно многолапое приземлилось мне на плечо сзади. Я успела не закричать — только потому что сил не было. Скосила взгляд.

На плече сидело нечто размером с крупного кота, покрытое короткой серой шерстью, с восемью тонкими лапами и большими жёлтыми глазами. Объект одиннадцать. В документах он числился как «предположительно разумный, уровень интеллекта не установлен, социальное поведение нетипичное».

Он посмотрел на меня. Я посмотрела на него.

— Иди сюда, — сказал из темноты объект семь.

— Это не мне, — сказала я ему.

Объект одиннадцать устроился поудобнее на моём плече, обмотав две лапы вокруг моей шеи, и уставился в темноту коридора с таким видом, как будто тоже оценивал обстановку.