Астра Вранеш – Белый шторм (страница 3)
После обеда Влас решил впервые пройти по дорожке, ведущей к северной части острова, куда раньше не доходил. Там почти не было построек, лишь старые сосны, валуны, занесенные снегом, и узкая тропинка, постепенно спускавшаяся к берегу Ладоги. Озеро выглядело совсем иначе, чем в день приезда: ветер стих, поверхность воды потемнела и стала почти неподвижной, а вдоль берега уже образовалась широкая полоса молодого льда, прозрачного настолько, что сквозь него были видны камни на дне. Влас долго стоял, наблюдая, как мелкие волны осторожно покачивают ледяную кромку, и поймал себя на профессиональной привычке мысленно оценивать скорость замерзания водоема, толщину льда и температуру воздуха. Ему вдруг вспомнились школьные уроки, на которых он рассказывал ученикам о физических свойствах воды, и впервые за долгое время эта мысль не вызвала боли, а лишь легкую грусть, похожую на воспоминание о давно завершившемся периоде жизни.
Возвращаясь обратно, он заметил возле хозяйственного корпуса двух санитаров, оживленно споривших о чем-то между собой. Один был совсем молодым, едва ли старше тридцати, второй выглядел значительно старше и слушал собеседника с усталой улыбкой, время от времени качая головой. Разговор прекратился сразу, как только Влас приблизился, и оба мужчины дружелюбно поздоровались, после чего разошлись в разные стороны, словно ничего особенного не происходило. Он не придал этому значения, отметив лишь, что коллектив клиники кажется необычайно спокойным и сдержанным: за несколько дней он не услышал ни одного громкого спора, ни одного раздраженного голоса, хотя работа здесь наверняка была нелегкой.
Вечером доктор Зельц проводила индивидуальную консультацию, во время которой подробно расспрашивала Власа о сне, аппетите и изменениях настроения. Она внимательно слушала ответы, почти не перебивая, лишь изредка делала короткие записи в карте, после чего сообщила, что пока не видит необходимости менять назначенную терапию. Влас признался, что чувствует себя немного лучше, хотя мысль о возвращении домой по-прежнему вызывает у него тревогу, и доктор спокойно ответила, что подобная реакция естественна после тяжелой утраты. Она говорила уверенно, без попыток обнадежить его красивыми словами, и именно эта сдержанность постепенно вызывала доверие. Покидая кабинет, Влас неожиданно подумал, что за несколько дней еще ни разу не видел Изольду Карловну раздраженной или уставшей, словно ее спокойствие существовало отдельно от всего происходящего вокруг.
Ночью его разбудил непривычный звук, который несколько секунд никак не удавалось распознать. Он сел на кровати, прислушался и понял, что ветер снова усилился, а где-то далеко за стенами здания глухо гудели деревья, раскачиваясь под его порывами. В палате было темно, лишь полоска света из коридора пробивалась под дверью, позволяя различить очертания мебели, и Влас уже собирался снова лечь, когда услышал, как по коридору быстро прошли чьи-то шаги. За ними последовали другие, затем негромкие голоса, приглушенные расстоянием, а спустя несколько минут все снова стихло так же неожиданно, как началось. Он несколько раз посмотрел на часы, показывавшие без четверти три, решил, что персонал наверняка просто занимался своими обычными обязанностями, и все же еще долго не мог уснуть, прислушиваясь к ровному шуму вентиляции, который теперь почему-то казался заметно громче, чем раньше.
Глава 4. Первый снегопад
Утром о ночном пробуждении почти ничего не напоминало, кроме легкой тяжести в голове, которую Влас сначала списал на непривычно короткий сон. Клиника жила своим обычным распорядком, словно никакой суеты несколькими часами ранее не существовало: в столовой негромко переговаривались пациенты, медсестры спокойно разносили лекарства, а за высокими окнами лениво кружились первые по-настоящему крупные снежинки. За завтраком Витя долго жаловался на то, что снегопад нарушает привычный рисунок дорожек во дворе, из-за чего приходится каждый раз заново считать шаги между корпусами. Он говорил об этом с такой серьезностью, что Влас невольно улыбнулся, хотя сам Витя совершенно не заметил иронии, продолжая рассуждать о том, что порядок начинается с мелочей, а хаос появляется именно тогда, когда исчезают ориентиры.
После утреннего приема доктор Зельц сообщила, что в связи с ухудшением погоды сегодняшние прогулки желательно ограничить территорией внутреннего двора, поскольку ветер со стороны озера быстро усиливается. Новость не вызвала у пациентов особого недовольства: большинство и без того предпочитало проводить свободное время в библиотеке или комнате отдыха, где стояли мягкие кресла, шахматные столики и старое пианино с потускневшими клавишами. Влас отправился именно туда, взяв с полки книгу о северных экосистемах, однако читать долго не получилось. В соседнем кресле сидел Лёвин, внимательно рассматривавший не страницы раскрытого журнала, а заснеженные ели за окном, будто они были куда интереснее любого текста. Несколько раз старик словно собирался что-то сказать, но каждый раз передумывал, продолжая неподвижно смотреть на постепенно исчезающий за снегом двор.
Лишь спустя несколько минут он негромко произнес, не отрывая взгляда от окна, что снег в этих местах умеет менять привычные расстояния. Влас поднял голову от книги, решив, что снова услышит одну из странных философских фраз, которыми Лёвин иногда сопровождал самые обычные разговоры, однако старик говорил совершенно спокойно и даже буднично. Он объяснил, что во время сильного снегопада остров становится обманчиво маленьким: кажется, будто до любого места можно дойти за несколько минут, хотя на самом деле человек все глубже уходит в белую пелену и перестает замечать, как теряет ориентиры. Влас согласился, вспомнив собственные зимние походы еще со студенческих времен, и заметил, что подобный эффект хорошо известен любому человеку, бывавшему в метель. Лёвин кивнул, словно именно такого ответа и ожидал, после чего тихо добавил, что некоторые люди теряют ориентиры не только в снегу, но и гораздо раньше.
Эта последняя фраза еще некоторое время крутилась в голове Власа, хотя сам он прекрасно понимал, что ищет смысл там, где его, вероятнее всего, нет. За последние дни он уже успел убедиться, что многие пациенты периодически произносят странные вещи, совершенно искренне считая их очевидными, и Лёвин в этом отношении почти ничем не отличался от остальных. Старик действительно производил впечатление человека очень образованного, но именно поэтому особенно трудно было отделить реальные воспоминания от тех конструкций, которые, по всей видимости, создала болезнь. Влас не раз замечал подобное и раньше, когда читал популярные статьи о некоторых психических расстройствах: интеллект вовсе не защищал человека от заблуждений, а иногда даже делал их необычайно убедительными.
После обеда снег усилился настолько, что противоположный край внутреннего двора почти исчез за плотной белой завесой. Ветер налетал резкими порывами, закручивая снежные хлопья в беспорядочные вихри, которые с шумом ударялись о высокие окна бывшего монастыря и тут же растворялись в воздухе. Из-за такой погоды занятия в оранжерее отменили, и большинство пациентов осталось в корпусе, постепенно заполняя библиотеку, комнату отдыха и длинные коридоры второго этажа. Влас несколько раз ловил себя на том, что машинально подходит к окну, хотя смотреть за ним было уже почти не на что: весь мир снаружи превратился в непрерывное движение белых потоков, скрывших и деревья, и дорожки, и дальние постройки.
Ближе к вечеру снегопад неожиданно стих так же резко, как и начался. Над островом повисла густая белесая дымка, в которой предметы выглядели чуть размытыми, словно между ними и наблюдателем появилась тонкая матовая пленка. Влас решил ненадолго выйти во двор, воспользовавшись затишьем, и с удивлением обнаружил, что всего за несколько часов снег полностью изменил привычный вид территории. Скамейки почти скрылись под сугробами, дорожки едва угадывались по редким следам персонала, а ветви елей опустились под тяжестью налипшего снега, отчего весь парк казался гораздо темнее, чем несколько дней назад. Он сделал небольшой круг вокруг главного корпуса, ощущая приятную усталость после ходьбы, и уже собирался возвращаться, когда заметил впереди одного из санитаров, который быстрым шагом направлялся к хозяйственным постройкам, время от времени придерживая рукой капюшон.
Мужчина почти сразу скрылся за углом длинного кирпичного здания, и Влас не придал этому никакого значения. Однако, проходя мимо того же места несколькими минутами позже, он машинально посмотрел в сторону хозяйственного двора, ожидая увидеть там продолжение цепочки свежих следов. Следы действительно были, но заканчивались почти сразу за поворотом, где снег оставался совершенно нетронутым. Влас остановился, нахмурился и еще раз внимательно осмотрел двор, решив, что просто ошибся и санитар успел войти в одно из зданий через боковую дверь, которую он не заметил. Объяснение показалось настолько очевидным, что он тут же отбросил эту мысль и вернулся в корпус, мысленно упрекнув себя за ненужную наблюдательность.