Астра Голд – Лисичка для волка (страница 7)

Здесь было всё: микроскопы, центрифуги, анализаторы, мощные компьютеры, отдельная комната с подопытными мышами и даже огромный холодильник, где среди образцов и реагентов обязательно пряталась бутылочка вина. Отец называл её «микстура для размышлений».

Сам папа сгорбился над микроскопом, параллельно делая записи в блокнот. Старая школа. Сначала всё пишет от руки, а только потом идёт к компьютеру.

Медицинский халат на нём изрядно помят — давно не менял. Седые волосы взъерошены, как у настоящего гения, с головой ушедшего в работу.

Он ничуть не изменился за те полгода, что я провела в гимназии. Всё такой же чудной, растерянный и поглощённый работой.

Я подбежала и звонко чмокнула его в щеку. Папа даже не думал отрываться от микроскопа.

Потом заглянула в комнату с подопытными зверюшками. Белые мышки мирно сидели по клеткам.

— Мышей кормил?

Тишина.

— Па-а-ап!

Отец отстранился от микроскопа, растерянно глядя по сторонам.

— Мышей, говорю, кормить не забываешь?

— Вроде, — пожал он плечами.

— А сам-то когда в последний раз ел?

— Ой, не до еды. Я тут такое создал! Такое!

— Тогда пошли наверх, расскажешь всем. Гости уже собрались.

— Какие гости? — удивился отец.

Я подошла к нему, целуя в забывчивую голову.

— Новый год же, папуль. Мама праздничную курочку готовит.

— Точно… Совсем запамятовал.

Но вместо того, чтобы снять халат и пойти к гостям, отец засунул руку в карман и вытащил конфетку без обёртки.

— Держи, дочка, это тебе. Волшебная, между прочим!

— Папуль, мне уже не десять лет.

— Бери-бери и помни: бойся тех, кто видит. Потом спасибо скажешь.

В папином кармане всегда были конфеты, а в голове странные обрывки мыслей. Все гении немного чудные, и мой отец не исключение.

Конфета оказалась с ужасно прогорклым вкусом. Должно быть, сто лет лежала в кармане.

— Блин, пап, ты во что эту конфетку макал? В концентрированную настойку полыни? Фу…

— Ага, полынь там тоже есть, — довольно улыбнулся отец.

За столом в гостиной мы собрались только через час. Тётка Мия с вина перешла на коньяк, дядьки громко обсуждали последнюю охоту. Вскоре за окном пошёл снег, что большая редкость для юга, и в доме стало особенно уютно.

Мы наслаждались обычным семейным праздником, если бы не одно «но». После третьего бокала матушка вспомнила, что мне скоро восемнадцать. И началось…

— Да, он не молод, но богат, из благородной семьи и знает, как обращаться с деньгами.

— Мам, ему сорок два. На этом можно заканчивать, — фырчала я.

— А кто тебе нужен? Простак с пустым карманом и не менее пустыми обещаниями? Наследие семьи Фокс должно перейти в надёжные руки. Вальпес, подтверди.

— Угу, — кивал отец, жуя куриное крыло.

— Почему сразу простак? Что, молодых и достойных не осталось? Па-а-ап, ну скажи.

— Угу.

— Но Гривлан и правда недурная партия, — встряла тётка, разглядывая коньяк в бокале. — Богат, уважаем. Я бы сама за него замуж вышла.

— Вот и выходите, тётушка!

— Лиска, не дерзи.

— Мам, я за него не пойду!

— А тебя никто не спрашивает. Хвост ещё не отрос, чтобы тявкать.

— Меня в этом доме вообще никто не слушает!

Я зло бросила салфетку прямо в тарелку и выбежала из-за стола.

— Лиска, вернись! — рычала мать вслед.

Да к чёрту их всех! Задолбали! Почему-то все думали, что я глупая и не способна нести ответственность за семью, поэтому искали кого-то, кто сможет это делать за меня. Но я ведь не пустое место! И уж точно не самая тупая в мире.

На террасе холодный ветер бросал в лицо крупные снежинки. Снег для юга редкость, поэтому на улице было полно гуляющих, решивших отпраздновать настоящую новогоднюю ночь. Отовсюду доносились взрывы петард и смех. Небо то и дело вспыхивало от салютов.

И было что-то ещё.

Шелест над головой. А потом рык.

Я вздрогнула во сне. Или наяву. Не понять. Резко открыла глаза и уставилась в потолок. Надо мной никто не вился, извергая пламя.

На соседней кровати посапывала Зельма, свернувшись калачиком. За окном падал почти такой же снег, как и в новогоднюю ночь. И так тихо было, что в ушах отдавалось собственное сердцебиение. Нервное, испуганное.

Полпятого утра. Пора вставать, всё равно уже не засну.

Буквально через полчаса в душе будет не протолкнуться, поэтому я тихонько вылезла из кровати и в одной футболке прошмыгнула в душевые.

Как нельзя кстати кто-то забыл почти полный флакон шампуня. Стыдно, конечно, брать без спроса, но не ходить же с паклями.

Под каплями воды я потеряла счёт времени. Хотела смыть с себя ночные кошмары, шелест крыльев и вообще всё, что со мной произошло.

Но как только драконы уходили, возвращались другие мысли. Что будет дальше? Ну вот исполнится мне восемнадцать, свалю я из этой дурацкой академии, а дальше-то что?

Путных мыслей не было и, чтобы не погружаться в хаос неопределённости, я старалась думать о чём угодно другом. О том, что скоро вечеринка и мне бы очень хотелось на неё попасть. О местных девчонках, которые мало чем отличались от подруг в гимназии. Разве что не такие манерные.

И о Кассиане. Стоило о нём подумать, как мысли снова путались. С одной стороны, он бесил своей надменностью и вечными придирками. С другой… С другой стороны таких красавчиков в жизни не встречала.

Было в нём что-то невероятное, причём, не только внешне. Какая-то внутренняя несгибаемость и сила. От его горящего взгляда краснели почти все девчонки. От улыбки, уверена, подгибались коленки и плавились трусики. Каждая знала, что Кас не из тех, на кого можно накинуть поводок отношений, и всё равно мечтали оказаться в его объятиях.

Рядом с ним и я становилась какой-то дёрганой и нервной. Но не потому, что набитая дура. Просто нормальные мысли куда-то пропадали. Хотелось хихикать без причины. Или плакать. Или делать это одновременно.

Когда он мне улыбался, я таяла, как мороженое на жаре. Когда строго смотрел — трепетала, как пойманный зайчонок. Лиасана Фокс, которая крутила носом от лучших женихов страны, робела рядом с каким-то лесным волком!

— Вот же дура, — прошептала сама себе.

В душевые уже подтягивались первые девчонки. Я до сих пор не привыкла к общим помещениям, в гимназии были личные ванные комнаты. Но здесь никого не смущали ни обнажённые тела, ни разбросанные трусики, ни толкание задницами у раковин.

И если одни девчонки уже стали меня узнавать и здороваться, то были и те, кто вёл себя зазнавшимися альфами и смотрели на всех свысока. Среди них была и Бьянка — белобрысая волчица. Уж не знаю, кто испортил ей жизнь, но она вечно выглядела напряжённой и недовольной.

Вот и сегодня, едва зайдя в душевые, из всей толпы она выцепила взглядом меня и с порога набросилась.

— Какого чёрта, малявка? — завизжала Бьянка, и остальные девочки настороженно притихли.

Я даже не поняла, чем могла разозлить волчицу с утра пораньше, пока её взгляд не опустился на флакон в моих руках.