Астра Голд – До последнего поцелуя (страница 6)

На стене тень герцога склонилась ещё ближе.

— Не может быть, — прошептала я.

Тело, к моему ужасу, было с этим не согласно.

Меня бросило в жар сильнее, чем от воды. Я чувствовала каждый сантиметр собственной кожи. Будто её заново обнажили нервами. Ладони скользнули по бортику ванны, пальцы сжались. На груди выступили мурашки, хотя вода оставалась горячей.

Невидимое прикосновение снова прошло по плечу. Но теперь медленнее и увереннее. Спустилось по руке до запястья и вернулось, уже ближе к груди. Я слышала только воду и собственное дыхание, сбивчивое, невыносимо громкое в окружающей тишине.

Мне следовало выскочить из ванны. Закричать. Позвать Эну. Сделать хоть что-нибудь.

Но я не двигалась.

Потому что страх спутался с другим чувством. Грязным и марким, почти невыносимым. Тем самым, от которого мне ещё в тронном зале хотелось то ли бежать, то ли смотреть на Ланреда до последнего, пока он не прикажет опустить глаза.

Тень на стене подняла руку.

Я не почувствовала прикосновения сразу. Сначала только вес чужого присутствия, почти нависшего надо мной. Потом как будто длинные пряди скользнули по груди, невесомо, дразняще. Их не было. Я понимала это. Но ощущение было таким явным, что я судорожно вдохнула и закрыла глаза.

— Что вы делаете... — вырвалось у меня хрипло. Я не понимала, спрашивала ли, умоляла или просто хотела услышать собственный голос.

Ответа не было, только новая волна тепла. Ласкающая и настойчивая. Она шла по коже, под водой и над водой, лишая меня последних разумных мыслей. Невидимые ладони изучали неторопливо, как хозяин, имеющий право на такую близость. И именно это пугало сильнее всего.

И сводило с ума тоже. Ведь в своём доме герцог имел право делать всё, что пожелает.

Я прикусила губу, боясь проронить слишком громкие звуки, когда ощущение стало глубже, теснее, ближе к тому, что уже нельзя было списать на испуг или фантазию. Вода плеснула о края ванны. На стене моя тень дрогнула. Мужская придвинулась почти вплотную.

Оставалось наблюдать, как силуэт Ланреда склоняется к моей груди. Касается невидимыми губами, осторожно ласкает напряжённые вершинки. Чувствовала, как ловкие пальцы нагло изучают тело под водой, опускаясь всё ниже, ныряя между напряжёнными ногами. Потом невидимые руки коснулись колен и раздвинули их в стороны. Резко. Почти болезненно. Вода плеснула громче нужного, переливаясь через края ванны, заставляя вздрагивать от шума, касаний, разрывающих тело ощущений.

Он не собирался останавливаться. Наоборот, почуяв мою беспомощность, стал покусывать соски, сначала нежно, потом сильнее. Клянусь, я слышала его рычание. Почти нечеловеческое. Драконье. И в ответ едва заметно стонала, испытывая сладкую боль, которая растекалась по телу огненным жаром.

Руки скользнули с колен, снова исчезли под водой и, не встретив сопротивления, принялись изучать самые нежные места. Сантиметр за сантиметром, клеточка за клеточкой. Он медленно водил пальцем вокруг, нажимая именно в тех местах, которые отзывались ярче всего. Словно знал, что мне надо и как надо.

По телу растекалась уже иная волна. Она жила глубже и выжигала каждую клеточку. Наконец, две волны встретились внизу живота, заставляя тело выгибаться, двигаться ему навстречу. Я не ощущала больше ничего: ни тепла воды, ни запах камина, во всём мире остались только его прикосновения.

Ещё одно движение. Резкое. Напористое. Его пальцы оказались в узком пространстве, упрямо растягивая его.

Меня ударило молнией. Самым настоящим разрядом, пролетевшим через всё тело и оставшимся между ног. Внутри всё сжалось в один тугой, горячий узел. Ещё немного и я бы не выдержала. Я уже не осознавала, чего хочу больше: чтобы это немедленно прекратилось или никогда не заканчивалось. Щёки горели, дыхание рвалось. Комната качалась в оранжевых бликах огня.

И именно в этот момент с громким скрипом открылась дверь. Звук разрезал наваждение мгновенно, и тень исчезла. Просто исчезла, как будто её никогда не было. Остался только рисунок ширмы на стене, качающееся пламя и я — в ванне, со взъерошенными волосами, сердцем где-то в горле и дрожью во всём теле. А ещё с ужасным, острым, неоконченным чувством, от которого хотелось то ли плакать, то ли выть.

— Леди Элвуд? — послышался голос Эны. — Простите, я принесла...

Я рывком подтянулась выше в воде, пытаясь спрятать возбуждённую грудь руками.

— Не входи! — резко рявкнула я.

Слишком поздно. Она уже стояла по ту сторону ширмы, и по молчанию я поняла, что остановилась.

— Простите, — тихо повторила Эна. — Я думала, вы уже закончили.

Я на секунду закрыла глаза и глубоко вздохнула. Воздуха не хватало. Кожа всё ещё помнила невозможные прикосновения. Между ног всё горело и пульсировало, требуя окончания.

— Сейчас… минуту. Я уже выхожу.

— Это вам, — чуть громче произнесла Эна и протянула через ширму сложенные полотенца. — И платье для ужина на кровати. Вас ждут через полчаса.

— Ага… да… хорошо. Я разберусь, спасибо.

Эна помедлила. Совсем чуть-чуть. Словно почувствовала что-то странное. Или услышала в голосе больше, чем следовало.

Полотенца легли на спинку кресла. Потом дверь снова закрылась.

Я осталась одна.

Только теперь это уже не помогало.

Я сидела в воде, которая вдруг показалась едва тёплой, и смотрела на стену, где минуту назад была его тень. Пусто. Ничего. Лишь старый камень и огонь.

И хуже всего было то, что меня трясло не от ужаса, а оттого, что меня лишили последнего шага. Остановили на полувдохе, в мучительном, обрывающемся ожидании. Словно кто-то нарочно показал мне край бездны и оттащил назад в тот момент, когда я уже была готова сорваться.

Я медленно провела рукой по шее, плечу и влажной коже груди — там, где ещё лежало чужое тепло. Пальцы дрогнули, но не могли подарить и толики тех ощущений.

— Всего лишь наваждение, — прошептала я в пустую комнату. — Дурацкое наваждение.

Камин тихо треснул, но ничего не ответил, посмеиваясь над моим замешательством.

7 глава

Я вышла из ванны, ещё горячая, будто меня не водой отмыли, а кипятком выварили вместе со всеми нервами. Воздух в спальне оставался прохладным. На кровати лежал обещанный наряд.

— Да вы издеваетесь! — возмутилась я вслух.

Платье выглядело тряпочкой. Иначе не скажешь. Тонкое, как паутина на рассвете, светлое, с жемчужным отливом, на узких бретелях, с глубоким вырезом и разрезом сбоку почти до бедра. Ткань струилась между пальцами, а когда я подняла его за плечики, сквозь него отчётливо виднелся тёмный силуэт кресла. Такое и для сна-то надевать неловко. А уж на ужин к герцогу и подавно.

Рядом лежал длинный вязаный кардиган. До самого пола. Серый, мягкий и тяжёлый, с широкой меховой оборкой по вороту и рукавам. Вот он выглядел как вещь, созданная для нормального человека, а не для чьей-то больной фантазии.

Хотя в этом замке, кажется, и фантазии были ненормальные.

Стиснув зубы, я натянула платье. Прохладная ткань скользнула по телу, и сразу стало не по себе. Будто я не оделась, а наоборот, сняла с себя последнюю защиту. Кардиган спасал. Не полностью. Но хоть как-то. Я запахнула его плотнее, потом встала перед зеркалом.

В отражении на меня смотрела не та Миля Элвуд, которую все знали в Академии. Не та, что могла влезть на крышу лекарского корпуса на спор, ругалась с деканом и делала вид, что имею права устанавливать свои порядки. Я же из Элвудов, мне всё можно!

Волосы я кое-как убрала наверх, открыв шею. Щёки после той проклятой ванной снова порозовели. В глазах появился блеск. Только на этот раз какой-то животный и опасный. И это чертовски настораживало. Меня словно затягивало в липкую пучину неизведанного, тайного, тревожного болота, из которого почти невозможно выбраться.

И больше всего страшило, что мне это нравилось. Пока не явно, но глубоко внутри уже шептались мои личные демоны, страждущие выбраться наружу. Они требовали мужского внимания, ласк, риска, страсти. Всего того, на что я до сих пор не решалась. Того, что откроет дверь для девушки девятнадцати лет в мир опасных, но таких сладких наслаждений.

Тень была лишь первым робким шагом. Но я в мельчайших деталях запомнила каждое её движение и как тело отзывалось на прикосновения. Как она двигалась, как замирал воздух рядом. Как по коже шло что-то не похожее ни на страх, ни на стыд, а на всё сразу.

В комнату тихо постучали. Тягучие мысли тут же разлетелись в воздухе, спрятавшись в самых тёмных уголках.

— Леди Элвуд? — раздался глухой голос Эны за дверью. — Его Светлость ждёт к ужину.

Замок вечером был другим. Днём он выглядел просто старым, мрачным и слишком большим, а сейчас казалось, что он прислушивался. За высокими окнами лежала чернота Приграничья — густая, неестественная, будто ночь здесь наступала раньше и была холоднее, чем в прочем мире. Огоньки в настенных факелах дрожали и вызывали нервную улыбку. В эру проводов и интернета они выглядели показным анахронизмом.

Прикрываясь улыбкой, я всё время косилась на тени. На углы, ниши, длинные провалы между колоннами. Искала ту самую, что приходила ко мне.

Обеденный зал оказался огромным. Королевским в полном, неприятно убедительном смысле. Высокий свод терялся в полумраке. Между чёрными колоннами висели старые знамёна с серебряным гербом Неммор. Тёмное дерево длинного стола блестело в свете десятков свечей, а в дальнем конце камин дышал ровным красным жаром.