Ассоль Волё – Она – Другая: непрозрачная реальность (страница 2)
– Ты мне уже рассказывал этот анекдот.
– Это не анекдот! – заверещал он, и лицо его покрылось крошечными складочками-волнами. – Это не анекдот! Кто вы такая? Как вы смеете мне тыкать? Я испорчу вашу жизнь! Вы не сможете устроиться на работу! Я все про вас узнаю!
– Ты и так все про меня знаешь. Меня зовут Тэ, – умиротворенным голосом перебила она.
– Не тыкай! Не перебивай меня! Я…
Он не успел договорить, потому что в комнату зашел мужчина и протянул стакан, наполненный жидкостью. Так происходило каждый день в три пятнадцать. Он автоматически выпил. Равнодушие пропитало его тело, и через пять минут он уже спал глубоким сном младенца.
***
Когда он проснулся, шторки были не занавешены, по потолку и стенам прыгали солнечные зайчики. Он повернул голову налево и посмотрел на часы. Восемь. Долгожданный выходной. Это был сон. Дурацкий, бессмысленный сон. Он удовлетворенно улыбнулся и приподнялся на кровати. Около стены стояла Тэ. В его глазах отразился ужас.
– Ну вот. Я же говорила, что вам нужно поспать, – она как-то хмуро посмотрела на него.
– Так это не сон?
– Конечно же нет, – она присела в кресло, стоящее рядом с окном. – Впрочем, вам теперь должно быть все равно.
– Почему это?
– Я, как и вы; являюсь владелицей бизнеса, он мне достался по наследству. Но моя компания, в отличие от вашей, занимает второе место на мировом рынке, – в ее глазах сверкнул торжествующий огонек. – Так вот я хотела предложить сотрудничество… Но, как оказалось, вы эмоционально-неуравновешенны. Возможно, вы перетрудились. Сейчас это уже неважно. Я, пожалуй, не буду больше терять время. До свидания.
Он молчал – язык онемел. Но, когда она произнесла последние фразы, сполз с кровати и, встав на колени, умоляющим голосом залепетал:
– Прошу! Не уходите! Я готов подписать контракт! Не уходите! Я мечтал об этом всю жизнь! Четверть бесконечности! Умоляю! Это будет выгодная сделка! Обещаю. Только давайте все обсудим!
Но женщина его не послушала и, на прощание бросив: «Сумасшедший! Действительно сумасшедший!» – закрыла за собой дверь.
Но для него эта дверь была дорогой в будущее, потому что за ней теперь находилась та, которая хотела подписать контракт. Ничего не видя и не слыша, не думая ни о чем, кроме возможности, которая дается только раз в жизни, он прыжком поднялся с колен, решив бежать за незнакомкой хоть на край света, и…
***
Когда он проснулся, шторки были занавешены, по потолку и стенам не прыгали солнечные зайчики. Он повернул голову налево и посмотрел на часы. Восемь. Долгожданный выходной. Это был сон. Дурацкий, бессмысленный сон. Он удовлетворенно улыбнулся и приподнялся на кровати. Около стены стояла Тэ. В его глазах отразился ужас.
– Тебе, кажется, снилось что-то плохое, – произнесла она, по-прежнему стоя на одном месте, не шевелясь.
– Да-а-а, – протянул он недоуменно. – Кажется, мне опять кажется, что мне кажется.
Она улыбнулась:
– Нет. Я настоящая.
Он встал и подошел к ней ближе, вытянув руку.
– Ты материальная.
– Да. Очень.
– Что значит «очень»?
Она отвела взгляд:
– Ничего.
Они помолчали, смотря в разные стороны.
– Ты мне сейчас снилась.
– Тогда я все еще тебе снюсь, потому что все еще хочу пойти на отчаянный шаг – заключить с тобой сделку.
Глаза его округлились и покраснели.
Она нахмурилась:
– Шучу.
Он обхватил руками голову, присев на корточки, и сохранял такое положение минут десять, двадцать или несколько часов.
– Я тебе уже говорил, что ты не умеешь шутить?
– Да.
– Тогда, пожалуйста, больше не шути со мной. Никогда.
– Может, не буду. Не могу ничего обещать.
– Пожалуйста… Я, кажется, схожу с ума.
***
Каждое утро он просыпался, думал, какой страшный сон ему приснился, улыбался, вспоминая про выходной, поворачивал голову влево, чтобы узнать время и, приподнимаясь на кровати, ужасался все меньше, потому что у стены стояла Тэ.
Через два месяца он спросил:
– Откуда ты взялась?
Она посмотрела на него так серьезно и основательно, будто знала, что он задаст именно этот вопрос.
– А откуда взялся ты, такой педантичный и строгий, с четкими определениями для себя, что «можно», а что «нельзя»? Почему именно тебя должны слушать люди, почему они должны подчиняться тебе – жестокому тирану, который никогда ничего и никого не любил, даже себя? Ты всю жизнь копишь деньги. Зачем? После смерти деньги не нужны никому. А ты их коллекционируешь, прячешь, закладываешь в сейфы. Почему твое «должно быть» должно быть со всеми? Зачем ты внушаешь кому-то свои несовершенные, ничтожные, аморальные идеалы? Ты любишь власть. Ты дышишь ею. Твоя жизнь – механизм, который порой дает сбои, но все же продолжает работать. Так тебе кажется. Но его можно отнести на барахолку. Давно. Ты не сделал н и ч е г о, придя в этот мир. Ты – пустота. Ты ничто. И нет, не надо говорить что «ничто есть нечто и нечто». И Отсюда ты отправишься в никуда, – она помолчала. – Тебе даже солнечный свет противен. Ты серый мотылек, летящий на горящую лампочку. Поэтому ты любишь насекомых. Ты сам – один из них.
При последних словах он вздрогнул.
– Да, я знаю. Этот страх у тебя с детства, с рождения. Ты всегда боялся остаться в темноте. Я знаю все про тебя. И буду с тобой. До конца.
С этого дня он больше не произнес ни одного слова. А, просыпаясь, смотрел на другие стены.
***
Двумя месяцами ранее
Врач, проходя мимо одной из палат, остановился и присмотрелся.
– Он разговаривает с тенью. Уже три дня, – произнес подошедший доктор.
Но стоящий рядом настороженно сказал:
– Это не может быть тень. Посмотрите: лампочка висит у него прямо над головой.
Второй от напряжения шевельнул ушами и сдвинул брови:
– Действительно… Что же это?!
***
Через два месяца пациент потребовал ящик лампочек и другую палату. Каждый день он разговаривал с… Врачи не знали, кто это был.
А он знал. Он все понял. Он научился чувствовать. И бояться. И любить. И страдать. Он научился жить.
Через тридцать один год в заключении написали: «Смерть наступила на восемьдесят пятом году жизни в результате разрыва сердца».
Перегорела последняя лампочка.
09. 2018.
Ты есть
Теперь, когда ты всё ещё есть, но не в привычном воплощении и не рядом, я продолжаю верить в отсутствие времени. Это стало для меня не только фактом, но и необходимостью.