Асоль Солтан – Рыжая симфония сердец (страница 4)

Вся мебель была из дерева и выкрашена в белый цвет. Комнате краски добавлял салатовый плед на кровати, яркие желтые подушки на диванчике и пушистый зеленый ковер на полу. На стенах у меня были в рамках снимки с моей семьей, напоминая о тех, кого я люблю и кого потеряла. Также были снимки с Сорином и его семьей, что стала частью моей жизни за годы обучения в колледже.

На полочках были бумажные книги, к которым у меня была особая любовь, а также маленькие безделушки. Сейчас к ним добавятся еще несколько, что я привезла с собой. Я любила собирать разные сувениры с мест, где побывала, а также распечатывала фотоснимки для своего альбома. Мне нравилось пересматривать их вживую, а не только на таблете.

Еще я любила шоппинг. Сам процесс, как ритуал. Запах новых вещей, хруст бумаги и особый вайб примерок. Эта же любовь относилась и к запахам в целом. Поэтому у меня была огромная коллекция духов, мистов для тела, молочко для тела с запахом и т.д.

Раскладывание вещей у меня заняло примерно час, но я себе отметила, что надо будет разобрать старые вещи и, возможно, устроить новый шоппинг, чтобы обновить гардероб и мысли, да и дизайн комнаты, может быть, стоило обновить.

В голове также возникла мысль, что, может быть, мне стоило перебраться в комнату мамы – она более просторная, еще и с личной ванной, но внутренняя, острая боль останавливала меня. Я пока не готова распрощаться с их вещами. Хотя понимаю, что рано или поздно придется это сделать. Но не сейчас, не в ближайшее будущее.

Я переоделась в желтый раздельный купальник с треугольными чашечками и спустилась вниз к бассейну. Я чувствовала себя абсолютно уверенной, сильной и соблазнительной в нем. Он демонстрировал все мои лучшие стороны фигуры – тонкую талию, округлые бедра и достаточно пышную грудь. Когда я смотрела в зеркало, я не могла не улыбнуться, наслаждаясь своим видом.

Солнце светило ярко, воздух был наполнен теплом и свежестью. Я всегда любила воду и всё, что связано с ней. Когда я подошла к бассейну, я почувствовала волнение радости и предвкушения. Плавание всегда было для меня способом расслабиться и отдохнуть. Когда я плыву, я забываю обо всех проблемах и заботах. Вода становится моим личным средством, моим миром, где я могу быть самой собой. Моим родителям, наверное, надо было меня назвать что-то наподобие Серина (от лат. serenus – спокойный), а не Агнесса, что практически означает «огонь».

Я провела в бассейне больше получаса, наслаждаясь каждой минутой. Когда я вышла из воды, я почувствовала себя обновленной, спокойной и полной энергии.

После я загорала на лежаке, поедала фрукты и на своем галобраслете настраивала робота «Grey Yeti 39». Пока я читала информацию о роботе и просто смотрела новости в галосети, мне пришло сообщение от Сорина.

«Ты должна меня спасти от этих маленьких зверей, Агнес! Давай, поедем на пляж?» – гласило сообщение.

Я совсем не против развеяться с ним, поэтому сразу согласилась.

«Скоро буду готова, жду» – коротко ответила ему я.

Собираться мне долго не нужно: я уже была в купальнике. Пошла наверх, чтобы накинуть на себя белое платье в сетку и летние босоножки. Взяла пляжную сумку, в ней уже были кремы, полотенце, бутылка с водой и кепка на всякий случай.

Через десять минут я была готова и спустилась вниз, чтобы сообщить Алену, что ухожу. Сразу пошла в сторону гостевой комнаты, где был Ален.

Да так и застыла у дверей, которые были чуть приоткрыты, словно сами притягивали мой взгляд. Я знала, что должна просто постучать, но не смогла. Я увидела его.

Там был Ален в одних лишь черных боксерках, что подчеркивали рельеф его сильных бёдер и облепили его упругие, округлые ягодицы. Я ненамеренно, но жадно проскользнула взглядом по его широкой, покрытой легким загаром спине. Он стоял ко мне вполоборота, и рассмотреть всё не могла. Но он действительно прекрасно, мощно сложен, и это зрелище было неприлично, животно сексуально.

Вместо того чтобы немедленно развернуться и убежать, как следовало бы по всем правилам приличия и воспитания, я замерла, как статуя, не способная оторвать глаз. Глаза, словно приклеенные, нагло поглощали его фигуру. Волнение, горячее и острое, как игла, накатывало волнами, смешиваясь с чем-то еще, совершенно новым, запретным и пугающе привлекательным.

Я поглощала его взглядом, жадно, ощущая при этом голод. Мне мучительно хотелось провести кончиками пальцев по его рельефным мышцам спины, почувствовать тепло его кожи и прижаться всем телом к этой стене из мышц. От этих мыслей вдруг вспыхнуло жаркое тепло внизу живота, и поселилось тягущее, знакомое с прошлой ночи чувство, которое требовало продолжения.

«О, Боги! Что вообще со мной происходит? Я – Агнесса, его подопечная! Он – мой опекун! Это табу!» – яростно пыталась скинуть я с себя наваждение. Меня вдруг спас, как ангел, вибрирующий браслет.

Оказалось, что Сорин уже приехал и звонит мне.

«Спасибо, Сорин, ты мой спаситель!» – мысленно поблагодарила я, а затем насильно оторвала взгляд от двери, постучала и сделала шаг назад.

– Ален, я уехала с Сорином на пляж, не знаю, когда буду, – громко сообщила я ему через дверь. Мой голос, хвала Небесам, прозвучал ровно, отстраненно, не выдал меня.

А потом я просто рванула прочь, не дожидаясь ни звука, ни вопроса. Ноги сами понесли меня вперед, прочь от двери, прочь от этой опасности – Алена. Я бежала, не оглядываясь, сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. В ушах звенело, дыхание сбилось. Стыд жег лицо, а вместе с ним – непонятное, возбуждающее, вибрирующее волнение, которое никак не хотело утихать.

Что это было? Эта странная смесь смущения, стыда и… запретного, невыносимого, но столь притягательного влечения? Неужели мне понравилось видеть его таким? Что вообще со мной происходит?

Надо обсудить это с Сорином. Может, он что-то мне подскажет. Хорошо, что он меня позвал. Мне нужно было срочно уехать, сменить обстановку, избавиться от удушающего присутствия Алена и, что гораздо хуже, от тревожных, незваных мыслей о нём. Мне нужен был кто-то нормальный, простой, не вызывающий приливов стыда и нездорового желания.

Глава 6

Ален Шовви-Серро

Я смотрю в зеркало, и отражение показывает мне успешного человека, хоть и немного уставшего. В свои тридцать два года мне, казалось, повезло во всем. Красивая внешность, богатство, безупречная репутация, уважение коллег и пациентов – все это у меня есть. Но за этой маской стального совершенства скрывается глубокая, зияющая пустота и давящее чувтство одиночества.

Я говорю не про редкие, механические встречи с одной нашей клиенткой, что была падкой на мужчин, а про сердечное состояние – холод, сковавший душу.

Только на некоторое время это состояние одиночества отступило, когда почти два года назад Совет Ксанрома издал указ о том, что каждая представительница женского рода на Ксанроме должна иметь минимум троих мужей до тридцати лет. Все из-за меньшинства женщин. Совет заметил, что больше мужчин остаются одинокими, и решил вводить новые законы. Этот стал одним из первых, следующим стал, что первый муж у девушек должен появиться до двадцати одного года.

Также, они начали налаживать связи с другими планетами и устроили туристические визы. Они надеялись, что хоть так наши мужчины смогут получать долю любви от представительниц других рас. Еще одной хитростью был сбор девушек хоть с небольшим количеством демонической крови на других планетах. Даже выкупали их из Грейв, где принято рабство для девушек.

Эти законы и изменили положение моего близкого друга Фабриса. Его жена должна была до конца года найти себе третьего мужа, но она не хотела кого-то принимать еще в свою семью. Ей нравилось жить с ее двумя мужьями и двумя детками, и не хотела третьего.

Я тогда строил свою карьеру в хирургии и вообще не интересовался созданием брака, даже не уверен был, что когда-либо его создам. Я помнил жестокость своей матери, как она злилась, что у нее родился очередной сын. На Ксанроме женщина, что родила дочь, получает еще выше статус. Поэтому мама, что перечитала все книги о генетике, начала делать разные эксперименты. Она опробовала даже искусственное оплодотворение на Земле, но ничего не выходило. Сильно сильные у мужчин Ксанромы Y-хромосом. Она была в гневе и всю свою злость переводила на своих детей и мужей, которых у нее было аж двенадцать. Тогда-то я и решил, что не хочу заводить свою семью и случайно попасть на такую женщину. Поэтому мы посоветовались между собой: я, Мадлен, Фабрисом и Луи, решили создать семью с фиктивным браком.

Но это длилось недолго, всего полгода. Почти полтора года назад семья моего друга с их маленьким сыном погибли в аэрокаровской катастрофе. Это был удар, выбивший опору из-под ног. Я привязался к этой семье, к их теплу, к их приятному хаосу. Семьи, к которой я привязался, не стало. Осталась лишь семнадцатилетняя дочь Луи и Мадлен – Агнес.

Я ничего не знал о воспитании детей. Мы только иногда виделись с ней, и то почему-то каждый раз мы начинали с ней ссориться. Я ужасно злился на себя за свою неуклюжесть. Мне хотелось опекать девочку, но я не знал как. Она не воспринимала мою опеку и после пережитого шока замкнулась.

А год назад просто сбежала в общежитие, оставив меня в их семейном доме одного. Стены дома, где кипела жизнь, давили на меня мертвой тишиной. Я уехал в свою квартиру в бизнес-районе, но через два дня вернулся. Пусть и опустевший, но этот дом давал больше уюта, чем холодная, мрачная квартира холостяка. Я эгоистично впитывал ту энергию тепла, что осталась от веселой, дружной семьи, и вновь хотел стать ее частью. Но ее нет. Нет возможности это вернуть.