Аскольд Шейкин – Повесть о карте (страница 2)
И наконец, карты подразделяются пo масштабу. Если местность уменьшена не более чем в двести тысяч раз, карта называется крупномасштабной; от двухсот тысяч и до одного миллиона раз — среднемасштабной; более чем в миллион раз — мелкомасштабной.
Вот теперь нам понятно, что во время первого знакомства Чкалова с предстоящим маршрутом перелета ему помогла мелкомасштабная научно-справочная общегеографическая карта северного полушария нашей планеты.
По ней он смог принять главное для той минуты решение: совершить перелет из Москвы через Северный полюс в Соединенные Штаты Америки на самолете АНТ-25 возможно.
В ту пору Чкалов испытывал опытные образцы самолетов, очень важных для обороны страны. За участие в создании истребителя И-16, лучше которого не было в довоенные годы ни в одной другой стране мира, его, например, как и главного конструктора этого самолета Поликарпова, наградили орденом Ленина.
По работе Чкалов нередко встречался с наркомом тяжелой промышленности СССР Серго Орджоникидзе. Ему-то, буквально на следующий день после ночного разговора с Георгием Байдуковым, он и высказал предложение совершить перелет Москва–Северный полюс–Соединенные Штаты Америки на самолете АНТ-25.
Орджоникидзе ответил:
— Машину и экипаж готовьте. Скажите, что я вас поддерживаю. Но маршрут надо будет обсудить на заседании Центрального Комитета…
Чкалов работал много. В год у него бывало до четырехсот испытательных полетов. И все-таки после разговора с Орджоникидзе он вместе с Байдуковым и Беляковым начал усиленно готовиться к выполнению новой задачи, отдавая этому не только свободные вечера и выходные дни, но порой даже ночи.
Они придирчиво исследовали АНТ-25, совершали на нем небольшие полеты. Подолгу просиживали над листами карт.
Конечно в кабине их самолета обязательно будут и компас, и радиокомпас, и высотомер, и указатель курса. Но все эти приборы помогают летчику лишь в том случае, если в его памяти уже хранятся сведения о всех ориентирах и возможных препятствиях на трассе — о возвышенностях и вершинах гор; о пересечениях дорог; о городах и аэродромах. В полете почти все внимание пилота поглощает контроль за работой систем самолета. Карта должна быть им выучена наизусть. Он должен узнавать по ней местность с первого взгляда.
В июне 1936 года Правительственная комиссия, председателем которой был Серго Орджоникидзе, постановила первый беспосадочный перелет АНТ-25 считать пробным и совершить его в пределах СССР — от Москвы до Петропавловска-на-Камчатке.
Валерий Чкалов и члены его экипажа переселились на подмосковный аэродром и целиком посвятили себя подготовке к этому рейсу.
Трассу конечно проложил на картах штурман Беляков. Каждую точку, в которой должен изменяться курс, он обвел кружочком, вычислил истинные и магнитные курсы, в виде дроби записал тут же, на карте, путевое время и расстояние. Теперь им всем троим следовало окончательно освоить маршрут, то есть обдумать и запомнить все то, что говорила полетная карта о местности, над которой пройдет АНТ-25. Но вместе с тем продолжались и испытания самолета, его подготовка.
14 июля отправились в предпоследний тренировочный полет. Сразу после взлета произошла авария — оборвались тросы подъема шасси. Колеса застыли в полуубранном положении.
Целый день кружили над аэродромом. Наконец Байдуков, Беляков и инженер авиационного завода, ответственный за подготовку машины к сверхдальнему рейсу, забрались в крыло, проломили его обшивку, подцепили стойку левого колеса парашютными стропами и с трудом возвратили его в посадочное положение.
Чкалов все это время сидел за штурвалом.
С правой стойкой, как ни бились, сделать ничего не смогли. Срочно доставили на аэродром, отыскав его в одном из московских театров, летчика Михаила Громова, чтобы с другого самолета передать на АНТ-25 такие инструменты, которые помогли бы летчикам справиться и со вторым колесом. Но уже вечерело, и Чкалов принял решение: садиться так.
Это было смелое решение. Размах крыльев АНТ-25 составлял тридцать четыре метра. Большая машина! Считалось, что посадить ее на одно колесо без аварии невозможно.
Но ведь Чкалов был одним из лучших пилотов мира! Он настолько осторожно коснулся посадочной полосы только левым колесом, так умело действовал рулями и то увеличивал, то сбавлял обороты винта, что самолет приземлился без каких-либо повреждений.
Через два дня чкаловский экипаж вызвали в Кремль.
И вот Валерий Чкалов стоит в кремлевском зале у карты Советского Союза, докладывая Правительственной комиссии по проведению перелета.
— Из Москвы, — говорит Чкалов, ведя указкой по карте, — мы летим прямо на север до восемьдесят второго градуса северной широты. Здесь, над островами Земли Франца-Иосифа, мы сворачиваем вправо. Наш курс — к островам Северной Земли. Отсюда — поворот на юго-восток на бухту Тикси и далее — над Якутией и Охотским морем — к Петропавловску-на-Камчатке. Если позволит погода, полет будет продолжен на юго-запад к Хабаровску и затем на запад вдоль Транссибирской магистрали, насколько хватит горючего. Это путь самый для нас интересный. Он дает возможность проверить экипаж и самолет в полете над Арктикой… Машина в порядке, сомнений у нас никаких нет. Мы к старту готовы.
На рассвете 20 июля 1936 года они вылетели.
Как и было намечено на полетной карте, АНТ-25 прошел над строящимся каналом Волга–Москва, над участком русла самой Волги, над Белым озером и над городом Череповцом, где Валерий Чкалов когда-то в юности обучался в ремесленном училище.
Синоптическая карта, врученная им перед вылетом, предупреждала: временами землю станут заслонять облака. Так и было. Тогда путь указывал компас. К Белому морю вышли точно над устьем Онеги. Облака расступились, и все, что видел Чкалов внизу, выглядело настолько знакомым, словно он рассматривал не впервые встречаемую местность, а все ту же полетную карту.
Над Землей Франца-Иосифа повернули на восток. Началась очень трудная часть пути. Обходя непогоду, девятнадцать раз меняли курс. Лобовой ветер дул со скоростью семидесяти километров в час! Попытались пробить облака вверх. Но машина начала покрываться коркой льда. Затрясло с такой силой, что, казалось, могли разрушиться крылья. Пришлось срочно снижаться до высоты девятисот метров. Обледенение прекратилось, но теперь на них обрушились потоки дождя. Снизиться еще? Рискованно. Внизу, по всем расчетам, находилась Северная Земля.
И действительно, сквозь завесу дождя они вдруг увидели скованные льдом и очень хорошо знакомые по картам очертания гористых островов.
Наконец плохая погода осталась позади. В 3 часа утра Белякову удалось по солнечному компасу проверить курс. Летели правильно, с отставанием от графика на три часа.
За то время, пока боролись с циклоном над Северной Землей, устали и Чкалов и Байдуков. Очень устал Беляков, хотя он и не сидел за штурвалом. Его вахта над полетной картой длилась без перерыва двадцать один час. Но теперь над самолетом безмятежно синело небо, а внизу расстилалась зеленая, ржаво-коричневая и серая тундра полуострова Таймыр, усеянная озерами и белыми пятнами снежников. Ориентироваться было легко, и Белякова на целый час сменил Байдуков. Он следил по карте за движением самолета, принимал и передавал азбукой Морзе радиограммы.
В 12 часов 42 минуты 21 июля на высоте 4400 метров пересекли Лену, тундру сменила тайга. Внизу проплывали горы Северо-Восточной Сибири. Полярный круг остался позади. Впервые за все время полета стало темнеть. В небе появились звезды.
Как оказалось потом, это была самая легкая часть перелета.
К Охотскому морю вышли в районе залива Бабушкина. Увидев знакомый берег (знакомый, конечно, только по карте!), Чкалов восхищенно крикнул Белякову:
— Ты молодец, Саша! Я всегда говорил, что у тебя штурманская душа!
Вскоре показалась Камчатка. Облака стлались низко. Вершины вулканов возвышались над ними, как пирамиды. В это время Беляков принял правительственную радиограмму: «Вся страна следит за вашим полетом… Ваша победа будет победой Советской власти.»
С высоты четыре тысячи метров они увидели Корякскую сопку, бухту у ее подножия и на берегу бухты — город.
— Петропавловск-на-Камчатке, — громко сказал Беляков.
— Ребята, ура! — подхватил Чкалов. — Сорок восемь часов в воздухе!.
Задание было выполнено.
Из поступавших на борт самолета радиограмм они знали, что погода резко ухудшается. С юга, со стороны Маньчжурии, надвигался циклон с семиярусной облачностью высотой более семи тысяч метров. Он наверняка нес обледенение, штормовой ветер, грозовые разряды, нулевую видимость. Может быть, сесть на аэродром Петропавловска-на-Камчатке? Но ведь цель их полета — проверить АНТ-25 и самих себя в наиболее трудных условиях!..
Они сбросили над Петропавловском-на-Камчатке алую ленту с приветствием и повернули на юго-запад.
Первые часы полета над Охотским морем прошли нормально. Но потом свинцовые тучи, начинающиеся почти от самой поверхности воды, обступили самолет.
Положение осложнялось тем, что трасса полета проходила вблизи милитаристской Японии.
Пересекать ее границу или границу захваченной Японией Маньчжурии АНТ-25 не имел права. Так свободно обходить непогоду, как это они делали над Северной Землей, было нельзя.