Асия Кашапова – Мародёр (страница 62)

— Ни хера, здесь занимайтесь, дойду.

— Ладно, не сомлевайся, изладим. Впихнем по-стахановски, да, пацаны? Без перекуров? Ладно, иди давай. Долгие проводы — сам знаешь. Короче, послезавтра ждём?

— Да. Всё, давайте. — Резко отвернувшись, махнул рукой жене: — Пора.

Впрягся в телегу, и повёз свою семью из-под очередного пресса. Пока шёл по городу, внимание было отвлечено — смотреть по сторонам надо было тщательно: столь ценный кусок по улицам Тридцатки ещё никто никогда не возил. Едва телега скрылась в леске за стрельбищем на окраине, где Ахмет решил подождать часок, чтоб отрубить возможный хвост, со стороны дороги на Вениково послышался низкий гул десятка дизелей. …Ёбтыть, вот оно… На полчаса задержался бы, и пиздец, а? Полчаса!…

Не удержался, решил-таки взглянуть, как выглядит его страх. Оставил бабе АПБ, влез на стрельбищную вышку, навел монокуляр. Команда чистильщиков разворачивалась на площадке перед бывшим КПП. Было видно — работают профи, которых долго и жестоко дрочили. Едва остановившись, колонна тут же рассыпалась на функциональные звенья, расположенные настолько продуманно, что Ахмет не отметил ни одного человека, перебегающего от машины к машине. Зашипело, словно открыли свежий кислородный баллон — с направляющих на гражданской фуре стартовали два БПЛА,[178] на несколько секунд осветив площадку багровым выхлопом ТТСУ.[179] Два взвода выдвинулись в охранение, высадивший их транспорт тут же дунул обратно, видимо, за подкреплением. …Чё это у них шлемаки такие здоровые? Как прям у водолазов… Все чётко работали, достаточно упомянуть, что генератор застрекотал через пару минут с момента прибытия колонны. Удивительно — кабеля с генератора тянутся к двум тентованным КамАЗам, что на них питать? Однако его недоумение быстро разъяснилось — кузова распахнулись вдоль; «тенты» оказались просто качественной маскировкой. Заныли привода — из ближнего к Ахмету кунга в ночное небо стало подыматься, раскладываясь, что-то непонятное — то ли антенна, то ли… Оборвался вой гидропривода, звучно щелкнули фиксаторы. …Бля, а не лазер ли это? Щас как пожгут всю Тридцатку прямо отсюда, не подходя даже… Из второго кузова выросла скромных размеров тарелка, принявшись размеренно покачиваться, отклоняясь вверх-вниз не больше, чем на пару ладоней. Вдруг все, кто попадал в поле зрения Ахмета, дружно подняли руки и потрогали что-то на своих мотошлемах. …Ага, команда какая-то поступила. У них там наушники, значит. Так, а это не снайперы ли выдвигаются? Бля, надо тикать, чё-то прицелы у них слишком здоровые, даже для ночных. Как бы не тепловизоры оказались… Ахмет спустился с башни и побежал к телеге, стараясь прикрываться складками местности. …Сука, бегу как крыса! У себя, блядь, дома! От водолазов каких-то сраных. О, кстати. Это, похоже, они ту самую херню развернули, которой пожгли тех, в арсенале. А шлемы — это по ходу защита от излучения! Эх, щас бы «Утёса» на башню, лент пять сочленить, и как дать по ним, пидорасам… Длинными, на расплав, без перерывов, пока пердеть не начнёт… Какой-то частью сознания он чувствовал, что угодил в ту самую «сильную точку», где сошлись сегодня линии жизни всех, находящихся в радиусе пяти километров… …Дождаться начала операции, дать взводам зачистки углубиться в руины и разнести к едрене фене оба КамАЗа с генератором. Сдается, без этой сраной электроники ни один зачищальщик больше десяти минут не протянет… Это было правдой, зачищающие готовились войти отнюдь не в травоядный Миасс пятилетней давности… Вполне возможно, что уцелел бы и сам… Однако слишком много «бы» выстроились в ряд, а в леске за сгоревшей заправкой ждала баба у телеги со всем его имуществом — и Ахмет подошел к вопросу реалистично.

Вытянув взвода в боевой порядок, взводные позатыкали забивающих эфир — пора выходить на единую частоту, до начала операции оставались считанные минуты. Командир в полной форме и при галстуке сидел в фуре узкоглазых, которая на момент операции преврашалась в маленький Генштаб — на десятках мониторов шла картинка. Техники возили мышами, но уже расслабленно — всё работало штатно. На штабном мониторе появилась ненавистная рожа куратора, ехидно улыбающаяся Командиру. …Хуй тебе, пшек вонючий. Тямы не хватит, меня подловить… — козырнув, злорадно подумал Командир, принимая рапорта взводных о готовности. Куратору в самом деле ничего не светило — за спиной Командира был уже не один десяток подобных операций, рука набита. Наконец, последний взводный доложил:

— …Сэведж-фёст, Севедж-фо зэ рэди.

— «Из э» реди, бля, мы уже пишемся. Инглиш пересдавать будешь. Айм Сэведж-фёст. Вэлл, лец гоу, гайс! Тэйк зэ бастардс!

Ярко-зелёные точки на главном тактическом планшете дернулись и поползли.

В подвале Углового Ахметкиного упали, как подкошенные, Серб и оба пацана. Воя и разрывая ногтями кожу на голове, они катались по полу всё то время, пока мрак подвала не разорвал мощный голубой луч светодиодного фонаря. В подвал осторожно сунулись трое инопланетян в пластиковых латах и зеркальных шлемах. Один навел на замызганных оборванцев странного вида ружьё, двое шустро обыскали подвал. Сложив дергающиеся тела в кучу, один из солдат аккуратно поставил в паре шагов цилиндр защитного цвета, исторгавший струю белесого прозрачного дыма. Подперев дверь снаружи, инопланетяне деловито потрусили дальше, аккуратно обходя горящие на планшете оранжевым отметки допотопных мин.

Им здорово не повезло — снова выделенные русскими свиньями в небольшую группу, они только и знали, что зачищали дом за домом, не останавливаясь для тщательных обысков. А эти русские ублюдки снова притащат после операции кипы старых, зелёных ещё баксов, жирные связки колец и цепочек. Может, даже брюлики. Нет, к русским нельзя поворачиваться спиной. И куда только смотрит руководство Erinys, ведь налицо мафия: командиры русские, и все трофеи — только своим. Хотя и в руководстве Erinys тоже хороши — при найме обещали антураж чуть ли не в духе Второй Мировой, а здесь…

Когда за спиной, уставшей напрягаться в ожидании выстрела, остался последний садовый кооператив, навалилось. Ахмет обнаружил, что «терзания совести» — отнюдь не возвышенный эпитет. Душу рвало граблями. Выворачивало, как с полного стакана крепкой кислоты. От боли организм не чувствовал груза, и Ахмет тащил телегу быстрым шагом, словно пустую, уставившись невидящими глазами в темноту.

Отвыкшая ходить пешком баба попробовала было похныкать, но муж рыкнул с такой яростью, что до самых Хаслинских болот добежала без единого звука, боясь привлечь к себе его внимание. …Хорошо, что недавно здесь прошел. А то тащил бы щас телегу по лесу… Пока обходили Хасли, крысы, грызущие Ахметово нутро, попритихли. Похоже, им нравилось сидеть в Ахмете и вовсе не улыбалось получить пару зарядов картечи, нарвавшись на случайного хаслинца.

На днёвку Ахмет затолкал телегу в куст на перешейке между болотин, ограничив возможность подхода двумя направлениями. Отойдя на полста метров, залег, убедился — сектора встали удобно. Свистнул бабе: спи, мол, надо будет, разбужу; и закурил последнюю за ночь сигарету — на посту не покуришь, день настаёт, случись мимо хаслинский лесной человек, враз по запаху выкупит.

Ахмет лёг на спину, погонял ренген в тестовом режиме — вроде всё нормально, от усталости даже острее всё как-то. Значит, можно полежать и подумать. Забросил гудящие ноги на ствол берёзы, упер поудобнее и расслабился.

…Выйду сразу, как проснусь — стемнеет, не стемнеет — по барабану. Тогда у трассы буду около пяти, в самый туман. За Аллаками уже зона ответственности охраны дороги, значит, после Кисегача накрываю телегу серебрянкой и перехожу трассу правее Тюбукского поворота — там от блокпостовского радара горушка прикроет. Проскочу, эти до солнца ездить не любят, проскочу. Туман часов до девяти стоит по этому времени, лишь бы дождя не было…

Вроде как всё срасталось, имущество вывезено из Тридцатки, на хвосте никого, одна проблема — крыса в животе. Ахмет даже не предполагал, что отпоротый косяк может наказываться не снаружи, а изнутри; что собственное тело может, оказывается, так окрыситься, и — на кого? Да на себя же, вот дурь-то какая! Думать об этом было страшно — получалось, что он сердится сам на себя, к тому же оттого, что какая-то его часть начала возбухать. Ахмет твердо знал, что вот такие штуки называются шизофренией, и шизофреником стать не хотел, поэтому усилием воли заставил себя не думать на эту скользкую тему, переключившись на более отдаленное по времени планирование. Хотя особо планировать было нечего — всё равно исходить придётся из конкретной обстановки; но идея была так красива, что так и тянуло пробежаться по её контурам ещё разок.

Вернувшись тогда от Кирюхи, ясно давшего понять, что действовать заодно не намерен, Ахмет долго сидел над картой в каком-то ступоре. Нигде ему ничего не светило — кроме, разве, заряда картечи в голову. Все сколько-нибудь перспективные экологические ниши в округе были заняты, и добром их никто не отдаст, каждый бизнесок — это с десяток торчащих во все стороны стволов. Можно, конечно, прийти и выкосить к чертям всех до тележной оси, но… Этим подашь не очень обнадеживающий сигнал соседям, и такого беспокойного окружение может запросто сообща прихлопнуть — во избежание; кто его знает, может, он завтра ещё захочет, правильно? Правильно. Не, не катит. Да и главное — заниматься самим бизнеском просто некому.