Асия Кашапова – Мародер (страница 57)

– Почему смешно?

– Ну, как… Здесь-то не смешно, а в общем… Ну, вот я, к примеру. Сам знаешь, как я жил. И в результате я считаю себя охеренно продуманным, мало того, я убедился, что всех остальных порву, как газету, просто не время еще.

– Э, ты загнался уже. «Порву», «как газету»…

– Не тупи, а?

– Ладно, ладно. Уж больно натурально сказанул, сам бы послушал. Как газету, ишь, рвалка узкоглазая…

– Бля, Жирик, дай сказать, а?! Хули ты с мысли сбиваешь…

– Ладно, давай. Газетчик. Хотя че ты мне жуешь? Я понял, че ты тут сказать пытаешься, – мол, мы тут первыми парнями на деревне привыкли и от этого красней морковки себе ничего представить не можем. По мелочи нам лажать смысла нет, а наебалово по крупняку нас, великих и ужасных местечковых авторитетов – нам и в голову не поместится. Так?

– Самое оно. Нас просто надо наебывать, максимально просто.

– При расчете?

– Ни хера. При расчете валить надо, а не наебывать. Главная наебка – это вообще заставить нас впрячься. О! Только что дошло, прикинь! Знаешь, че ему надо? Он нам всю эту лажу прогнал только для того, чтобы получить туда проход! А там нас валят, и его люди спокойно делают свои дела! Логично?

– Слушай, вроде не вижу неувязок… И по нам ему кто-то информацию дал уже, чуешь? За мной – народу куча, я могу двадцать человек поднять; ты из-за своих взрывных заморочек понадобился. Только что именно он делать там собрался… А так – логично. Во падла, а?! В десны, сука, целуется с человеком, а сам его под молотки отправляет. С-с-сука… «Понятия», блядь, «людские отношения»…

– Че, загонял он тебе насчет всех этих криминальных традиций?

– А то… И плетет-то как по-писаному, хуй где против скажешь, сидишь и умиляешься: ай да Жора! Вот кто знает, как людям жить-то надо!

– Волчара он, вот и весь хер до копейки. Знаешь, Кирюх, я за ихней «людской поняткой» такую хрень заметил: понятка эта правильная вся из себя, без шуток, правильная. Только придумана она для того, чтоб обменять свой базар на твое сало. Хотя сама и правильная.

– Это как так? И сало отмести – и правильная?

– Да вот так. Я, думаешь, знаю? Диалектика, бля. Слушай, Кирюх, мысля пришла. Можешь человека отправить, чтоб он до Веникова слетал?

– На хера?

– У этих, что пришли на неделе, есть фура гражданская и еще одна машинешка чудная, не военная, не гражданская, из себя вся сложновыебанная. Надо с них эмблемки срисовать, только точно. И все слова записать, какие есть. Пошли человека, только не тупорылого.

– Ты нормально скажи, че надумал-то?

Ахмет вытащил из кармана трубку с кисетом и задумался.

– Киря, я тебе че щас скажу – ты не смейся, но мне так кажется. Вот кажется. Никаких доказательств нет и не будет.

– Ладно, не плачь, все равно буду смеяться.

– Короче, я вот думаю себе – кто и для чего может захотеть попасть на химзавод, и притом достаточно крут, чтоб подписать того же Жорика. Чуешь, тут стопудово хозяйками воняет? Причем хозяйками из частной конторы. У нас тут все года армейские стоят, так?

– Ну.

– А почему? Думал об этом?

– Да как-то не надо было. Нет, не думал. Кстати, а почему, интересно… Всю эту атомную херь вывезли первым же годом, так? В самом деле, чего они тут столько лет армейских держат…

– Вот и я о том. Ты ж не в городе родился и на заводе не работал?

– Сам же знаешь – я только после третьей Чечни сюда.

– Ну, короче, слушай. Вывезли продукцию – и то не всю, а с гулькин хрен, то, что ебнуть может и чем станции топят. Почему так думаю? А все вывезти невозможно, Кирюх, поверь на слово. Там столько говна лежит, что обосрать хватит весь шарик на тридцать три раза. Чернобыль покажется курортом, баль-не-о-ло-гическим. И хозяйское командование не может этого не понимать, вот и держит тут армейских. А частнику сюда ой как хочется, есть тут и такое говно, что дороже и золота, и алмазов…

– Ахмет, короче давай, не разжевывай.

– В общем, сдается мне, что какие-то о-о-очень сурьезные частники хотят подрезать у армии контроль за спецзоной. Для этого нужно, чтоб военные обосрались, – типа охранять толком не могут, то да се, бардак и воровство. И Жорика подтянули, чтоб он здесь кого-нибудь подписал устроить показательное событие. Точнее, он нас пролечивает, чтобы мы полезли туда, – и по-тихому ему не обязательно, я это допер. Слишком уж он на этот момент упирал, пересолил мальца. Ты заметил, нет?

– Не, погоди. Доведи до конца – пролечил, полезли – что дальше?

– Полезли, залезли. Я бы нас на его месте тут же и положил – смотри, как удобно: начальник гарнизона уже в дерьме – на охраняемый объект проникли грязные аборигены. Вот их трупы, вот трупы хозяек – хуй отмажешься.

– Точно. Дохлая хозяйка армейская у них считается охуенным косяком, это за частников никто не спросит. Косяк и командира гарнизона, и его непосредственного начальства, – согласился Кирюха.

– Но это не главное. Чтобы генералы повелись отдать подряд на охрану частнику, нужно, чтоб произошло что-нибудь посурьезней. Например, хороший выброс радиоактивного говна. Прикинь, какие убытки! Миллионы! За такие бабки любому генералу очко порвут. А сделать его просто – если знать места, там одной четырехсотой шашкой можно такой Чернобыль захерачить, что под генералами враз кресла зашатаются.

Осетин пригласил позавтракать. Хозяева поднялись, Кирюха тут же свистнул кому-то – мол, нового татарчонка ко мне; сели хлебать пшенку. Явился вызванный пацан – тот самый вчерашний Урал, молча встал у стола. Кирюха, обжигаясь горячей пшенкой, поставил задачу:

– Идешь в Вениково. Находишь старшего рыбаков, зему твоего. Доводишь, что я велел обеспечить тебе возможность срисовать эмблемы и надписи с двух фур, он знает каких. Полностью подчиняешься старшему, пока работаешь – выполняешь все его распоряжения. Срисовать надо все, все рисунки, все надписи, все абсолютно. Срок – завтрашнее утро, выходишь немедленно. Отправляйся готовиться, как будешь готов, спустишься в оружейку и заберешь для рыбака оплату – начвор будет в курсе. Сейчас его ко мне, сам – готовиться. Чтоб через пятнадцать минут ты уже вышел. Повтори.

Парень четко повторил задание.

– Все, давай, удачи, сынок.

Урал серьезно кивнул и вышел.

– Хороший татарчонок. Я его когда взял, с самыми отмороженными бессемейными поселил. Его пацаны слегка прессануть попытались, так он такую оборотку дал – один до сих пор лежит, прикинь.

– Он не татарчонок, а башкир. Че, белая господина, до сих пор нас не различаешь? Эх, урыска-юлярка…

Пока Кирюха инструктировал своего начвора, вороватого дылду Кузнецова, Ахмет прикончил и чай, и кашу. Утро кончилось – по Кирюхину душу уже пришли несколько его людей и теперь мялись в дверях с проблемно-вопросительным видом. Ахмет понял, что спокойно побеседовать уже не выйдет, и пошел забирать из-за стойки РПК.

– Сань, спасибо. Ладно, Кирюха, до завтра. Давай, чеши репу. Так же приду.

Латиница в башкирском исполнении – вещь в себе. Но ничего, прочиталось. Вот лев на эмблеме пацану удался совсем слабо, больше напоминая творения придурочных авангардистов, по которым почему-то угорали в перестроечное время.

– Erinys… Иринки их еще погоняли. Бля, крутая контора, с традицией. Я их еще по Ираку помню…

– Ты че, в Ираке, типа, был?! Не пизди, а! – насмешливо попросил Ахмет.

– Да почему «был». Ты про Интернет когда-нибудь слыхал, барбос деревенский? Чтоб ты знал, меня начальник разведки нашей бригады даже собирался послать учиться, понял? Любое вооруженное столкновение, – чувствовалось, что Кирюха цитирует, – подлежит тщательному и всестороннему анализу, и львиная доля информации собирается из открытых источников. Дошло хоть что-нибудь?

– Ты держись ближе к телу, а? Че еще за иринки, почему крутая контора, да еще с традициями какими-то? Я вот только название по телику видел пару раз. В нехорошем контексте.

– После второй Иракской эта контора имела подряд на охрану всей нефтянки Ирака. Впечатляет? Они из местных дивизию – прикидываешь? дивизию! – сформировали, вооружили и к делу приставили. И дивизия эта задачу свою решала в оченно непростой ситуации. Успешно, заметь. Частная, бля, контора. Их потом Армор-груп сменил, тоже не детсад. У нас они, говорят, половину всей трубы пасут – и нефтяной, и газовой. Тут уже не дивизия, тут как бы не фронт. Короче, нас зачем в бантустан превратили? Из-за нефти и газа. А этим иринкам доверяют охрану по большому счету результатов операции против нас – трубопроводов и месторождений. Прикинь меру ответственности, и реши сам, че это за иришки.

– Н-да… Конторка-то и впрямь не веники вяжет. Я в сети как-то натыкался на сообщение, что, когда хозяйки сирийцев топтали, вроде как эти самые иришки какой-то важной трассы «безопасность обеспечивали». Выкосили к херам все население на пять километров по обе стороны трассы – и стреляли потом на каждый шорох. Там еще кто-то пытался это дело раскручивать – но замяли, глухо…

– Не слышал, но верю. Похоже на них. Есть и вообще отмороженные – Динкорп, к примеру. Это уже самая настоящая братва, только легальная, хочешь – можешь у своего Серба, ну, в смысле Серого, спросить – он с ними сталкивался, в Боснии еще. Они там и дурью оптом банчили, и баб туркам продавали, и все такое.

– Да я тоже так, наслышан мальца. Ты лучше скажи чего ждешь от этого всего.