Асия Кашапова – Мародер (страница 30)
Лыжный переход показался спецам изощренной пыткой, хотя шли они налегке и по накатанному. Момента встречи с ожидавшей у моста разведгруппой так и не заметили и очнулись от одуряющего темпа, лишь уткнувшись в спины тормознувших гоблинов[58].
– Привал, что ли? – жадно хватая морозный предутренний воздух, спросил Ахмет.
– Похоже, пришли. Где-то километров десять пройдено – значит, если не на месте, так рядом.
– Максимыч, ну ты лось – я вон захукался, Алик тоже еле живой, а ты вон – даже не сильно потный. А все же мы молодцы, угнались-таки за этими терминаторами, да еще по таким горам…
Максимыч улыбнулся:
– Молодые люди, они из-за нас не торопились. Это не темп для них, даже с грузом. Э, а ну отставить! Вы что?! Дети малые! Вам работать скоро – вы мне больные не нужны. Только по моей команде.
Ахмет с Аликом испуганно опустили фляжки.
– Может, костер разведем пока? Ма-аленький такой.
– Нет, ну точно как дети. Сидите, ждите команды и не дергайтесь. Про курево, надеюсь, не надо напоминать?
Ахмет, как раз потянувший было из кармана кисет, серьезно протянул:
– Обижаешь, Максимыч… Че мы, «дети малые»… – и заржал, не выдержав. – Бля, ну ниче нельзя. Че можно-то?
– Лучше всего – ложитесь на спину, а ноги задерите. Вот так. – Максимыч изобразил. – И лежите, пока кровь не стечет.
Легли. Ахмет, впавший в легкое безмысленное оцепенение, рассеянно наблюдал за поднимающимся к небу выдохами.
– Па-адъем, ученая рота! Ишь, смотри-ка, дрыхнут себе спокойно! – Подскочив от тихого крика в самое ухо, Ахмет увидел прямо перед собой румяную и довольную физиономию Фоменки. – Максимыч, совсем у тебя личный состав расслабился!
Оглядевшись, Ахмет обнаружил себя под шатром вековых сосен, скупо роняющих иней – ветра не было. Солнце уже встало, поднявшись где-то на десятичасовую отметку. Рядом ровно сопел Алик, справа присели на ящиках Фоменко с Максимычем.
– Это ж не твои верблюды[59], Олег. Ничего в этом плохого не вижу – делать им сейчас все равно нечего, пусть пока отдыхают. Как объект, поглядели?
– Да. Все отлично. Тропа занесена, сюда минимум две-три недели никто носа не совал. Мои пробежались – вокруг чисто по двухкилометровому радиусу. Так что твои могут работать. Я че хотел, – Жуков, ты насчет гражданских уверен? Без них точно не обойдешься? Решай сейчас, да или нет, – отправлять мне людей?
– Да. Двое. Мужики, не совсем старые.
– Ты ж говорил, десять?
– Подумал немного. Ты ж их потом, если целы останутся, в расход пустишь?
– А как же. Я любого, замеченного в пределах периметра, обязан валить. И завалю, – помрачнел Фоменко. – Только, может, ты подумаешь, и вообще их не нужно будет? С десяти до двух вон как быстро съехал. Подумай еще немного, может…
– Своих пошлешь? – перебил Ахмет и едва не получил в лоб; Фоменко лишь обозначил сокрушительный удар:
– Ты, падла черножопая, поговори у меня! Ты щас мне раком весь снег перепашешь и все там вручную выкопаешь! «Своих»!
Вмешался молча слушавший Максимыч, как оказалось, умеющий разговаривать голосом, оставляющим впечатление пудового колуна:
– Капитан Фоменко! Как офицер веди себя! Если для успеха задания будет надо – сам пойдешь! Строевым! Сказано – два. Значит, иди распоряжайся! А ты буди Альберта, пошли распаковываться да объект смотреть.
Объект оказался невзрачной огороженной площадкой в лесу, с двумя воротами. В одних, распахнутых и до половины занесенных снегом, терялась узкая лесная дорога. Вторые, предназначенные для пропуска вагонов, высились на противоположном конце участка. Железнодорожная ветка, слабо угадывающаяся под сугробами, заканчивалась нагромождением больших мятых плоскостей – видимо, это был ангар. Все строения были разрушены: там и сям из-под нетронутого снега торчали гнилыми зубами обломки стен. На полузанесенной будке проходной виднелась косо висящая табличка: «Федеральное агентство по государственным резервам. Комбинат „Гранит“». Ахмет подчеркнуто спокойно спросил у Фоменки:
– Где твои расположились? Имею в виду, те, которые сейчас близко. Удаление от забора какое?
– По окружности. От забора – метрах в тридцати, местами до десяти.
– Отодвинь людей на пятьдесят минимум.
– Е… Ладно. Жаба! По цепи передай, расстояние от позиции до забора – пятьдесят метров, понял? Пять-де-сят!
По лесу, вопреки ожиданиям, никакого шума – гоблины передали приказ знаками.
– Дальше что?
– Когда мясо пригонят и куда?
– Через час, сюда, куда еще.
– Можешь подержать их на расстоянии до нужды? Вне прямой видимости?
– Ты че думаешь, это изменит че-то?
– Ты не понял. Я сейчас тралить буду. Они, если увидят, понять могут и упереться. На хуй это надо?
– Понял. Сделаем.
Побросав кошку[60] вдоль прилегающей к входу территории, Ахмет углубился в руины. Сначала старался ступать только по крупным обломкам, затем плюнул. Уловить и распознать сквозь снег их очертания было нереально – так лишь увеличивался риск элементарно переломать ноги. Полностью положившись на нечто зыбкое – чувство правильности того или иного движения, Ахмет решительно опускал ногу в одно место, избегая другого. Ему казалось, что вражеский сапер оставил здесь вместе с поставленными минами еще что-то – свою память сделанного, мысленную карту, где каждую мину окружало некое едва заметное
– Ну все вроде. Есть проход. Сейчас покурим да пойдем шпурять.
– Нашел ствол? – подсел Максимыч.
– Да вроде как. Там из-под снега видно – ламповая была, она же всегда перед клетевой? Нет? Рядом движки еще, я таких не видал, здоровенные. Или редукторы – хуй поймешь, замело доверху. Они от ствола далеко быть не могут. Главное, там табличка висит, график спуска. Я только когда ее увидел, убедился. А то не верилось что-то: больно уж здоровый ствол получается – метров шесть-семь.
– Много на нем навалено?
– Много. Там, похоже, здание стояло этажа в два, хорошо не кирпичное, а из хрущевской панели. На втором, похоже, раздевалка была – шкафчиков до хрена валяется, и все поверху.
– Хватит у нас тола расчистить?
– Должно. Я бы еще прихватил, но ладно, хоть это донесли, – мстительно добавил Ахмет, глядя на Фоменку.
– Ладно, докурил? Пошли взглянем.
Троица спецов отправилась на развалины. Увидев торчащие из-под снега редукторы, Алик кинулся их осматривать, оставив Ахмета с Максимычем.
– Ну что, Ахмет, выходит, зря гражданских ловили?
– Вниз еще идти. Геннадий Максимыч, меня и так эти гражданские к земле давят, не надо.
– Что, ждешь внизу гадостей?
– Не то чтобы очень, но… Больно уж по-распиздяйски наверху заминировано. Не для расслабухи ли… Такое ощущение, что натыкано неграми обкуренными. Вон, первое боевое разминирование – и смотри-ка, поляна зачищена.
– Почему-то так и думал, что первое. А внизу чего именно опасаешься? Я-то от жизни малость поотстал, в Афгане застал только самое начало – ничего умнее М-че-тырнадцатых не знаю.