Асия Кабар – Северный оберег (страница 2)
Местные, видевшие его, лишь качали головами.
– Очередной городской, чудит на морозе, – бурчал дед у ларька с горячим чаем, наблюдая, как Марк полчаса снимал одну и ту же трещину в стене, похожую на молнию, застывшую в камне. – Ишь, камни на память увозит.
Они не видели главного. Не видели, как его замкнутый, отрешенный взгляд на самом деле ничего не пропускал. Он сканировал местность с методичностью хищника. Отмечал пути подхода и отхода, оценивал уровни шума, фиксировал «слепые» зоны. Он оценивал тишину вокруг монастыря – она была не мирной, а гнетущей, будто само место, помнящее и языческие капища, и монашеские молитвы, затаило дыхание, замерло в многовековом ожидании. Ветер выл в пустых глазницах окон, и этот звук Марк записывал на диктофон – не для фильма, а для базы данных. Анализ акустических аномалий мог многое рассказать о «здоровье» места.
Его настоящая цель была иной. Совсем иной.
Вечером того же дня Марк сидел в номере гостиницы
Он щёлкнул мышкой, и на экране появилась фотография Таисия Игнатьева. Снимок был сделан скрытой камерой с большого расстояния: она смеялась, запрокинув голову, на улице Дымковской слободы, покупала у старушки пакет сушёной брусники. Выглядела обычной милой девушкой. Слишком обычной для своего истинного профиля.
Марк потянулся к кружке с остывшим кофе, его пальцы нервно барабанили по столу. Он открыл файл. Шрифт был строгим, без засечек.
ДОСЬЕ: Игнатьева Т.С.
Статус: Подозреваемая в нелицензированной практике обрядовой магии (кат. 3-Б), ритуального знахарства и возможном контакте с нерегистрируемыми аномальными сущностями (НРАС, тип «Лесной»).
Наблюдение: Предполагаемое место проживания – район старой Заречной стороны. Регулярно посещает дома престарелых и одиноких стариков под предлогом волонтерства. Зафиксированы случаи продажи
История контакта: Объект связан с нерегистрируемым местом силы (обозначение: LS-734 «Урочище Лопатино»). Рекомендованы меры по десакрализации локации (Протокол «Наследие-7», аналогично делу объекта № 014 «Полянский», 2012 г.).
Оценка угрозы: Объект представляет собой типичный образец "носителя неконтролируемого парапсихологического комплекса" (ННПК). Практики объекта, хоть и носят примитивный, знахарский характер, демонстрируют высокую эффективность в локальной среде, что подтверждает гипотезу о гео-зависимости феномена. Деятельность объекта ведет к укреплению архаичного, антинаучного мировоззрения среди местного населения, создает почву для социальной дестабилизации.
Вердикт: Рекомендованы меры по контролю и нейтрализации объекта. В случае оказания сопротивления – ликвидация. Все артефакты, связанные с практиками объекта, подлежат изъятию и изучению. Конечная цель – получение чистого биоэнергетического образца для программы «Ярило» по созданию стабильных и управляемых источников аномальной энергии.
Холодные, казённые формулировки. Слово «ликвидация» стояло в конце строчки, как точка. Оно не вызывало в нём ни отвращения, ни энтузиазма. Это была работа. Единственная работа, которую он знал. Дымка, за которой он привык прятать всё остальное.
Его телефон завибрировал – беззвучно, как и полагается. На экране высветился позывной: «Ворон». Марк вздохнул, словно готовясь к погружению на глубину, и надел наушники.
– Докладывай, – раздался в ушах знакомый, отточенный, как лезвие бритвы, голос. В нём не было ни приветствия, ни намёка на человеческие эмоции. Это был голос его отца. Генерала Соболева.
– На месте. Провожу рекогносцировку. Объект ещё не в поле зрения, – отчеканил Марк, глядя в окно на потемневшие, засыпающие улицы города. Огоньки фонарей отражались в льду Сухоны, как забытые звёзды.
– Не затягивай с выходом на контакт. Спутниковый мониторинг показывает всплеск нестабильности в энергетическом фоне сектора. Возможно, она готовит что-то. Или уже натворила. Местные источники шепчут о «шептунье».
– Понял. Легенда отработана безупречно. Завтра выйду на объект.
– Смотри чтоб было безупречно, – в голосе отца послышалась лёгкая, ядовитая усмешка, скрип замшелой ветви. – Не поддавайся деревенскому очарованию. Помни, ради чего мы служим. Ради порядка и безопасности.
– Я помню, – тихо, но твёрдо сказал Марк. Слова были выучены наизусть, вбиты в подкорку.
Связь прервалась. Он снял гарнитуру и отшвырнул её на кровать, словно она была раскалённой. Рука сама потянулась к внутреннему карману куртки, где лежал старый, потрёпанный снимок. На нём был изображён он сам, лет десяти, и его отец – ещё не генерал, а строгий, но иногда улыбающийся мужчина. Они стояли на фоне этой же самой реки, на том самом камне-следовике. Тогда река казалась ему полной чудес, а отец – рыцарем, охраняющим все тайны мира.
Горячая волна стыда ударила в виски. Он швырнул фото в ящик. Слабость. Предательство. – голос отца в голове звучал яснее, чем только что в трубке…
Он снова посмотрел на экран. На улыбающееся, ничего не подозревающее лицо Таисии. Его миссия была проста: войти в доверие, подтвердить угрозу и нейтрализовать её. Очистить это место от скверны, которую оно породило.
Он закрыл ноутбук. В гостиничной тишине его собственное дыхание казалось ему чужим и слишком громким. За окном, над спящим, заснеженным городом, повисла тишина – не мирная, а зловещая, полная невысказанных тайн и древней, неподконтрольной силы. Он был охотником, пришедшим в эту сказку с одной-единственной целью – вырезать её сердце.
Глава 3
Великий Устюг на следующий день встретил их хрустальным утром, вырезанным из единого куска льда и освещённым косыми лучами низкого солнца. Светило висело над горизонтом, слепящее и бессильное, окрашивая снежные крыши, купола соборов и пушистые шапки елей в нежные персиковые и розовые тона. Воздух был чист и прозрачен, как отполированное стеклышко, и каждый звук – скрип полозьев саней, заливистый смех детей на ледяной горке, глухой, бархатный звон колоколов с соборной колокольни – отдавался в нём с невероятной, почти болезненной чёткостью.
Таисия стояла на Соборном дворище, кутаясь в большой шерстяной платок с вышитым обережным узором, доставшимся от бабки, и пыталась согреть замёрзшие пальцы дыханием. Утренняя экскурсия задержалась – группа из москвичей никак не могла на фотографироваться у древних стен, выложенных из мощных, поросших лишайником валунов, – и теперь она продрогла до костей и мечтала только о горячем чае с мёдом из термоса, который ждал её в сумке.
Именно в этот момент она его увидела.
Того самого нового человека с фотоаппаратом. Он стоял спиной к ней, снимая не парадный, сияющий золотом крестов фасад Успенского собора, а его глухую, северную сторону, где камень был темнее, грубее, порос мхом, а снег лежал нетронутыми, девственными сугробами, под которыми скрывались древние, ушедшие в землю плиты надгробий. Он был одет в практичную тёмную куртку без лишней мишуры, и его сосредоточенность была почти осязаемой, физической силой. Он не замечал ничего вокруг, целиком погрузившись в свой объектив, будто выслеживая добычу.
Таисия машинально поправила прядь волос, выбившуюся из-под узорной шерстяной шапки. Что-то в нём было… иное. Непохожее на беспечных, громких туристов. В его позе читалась собранность, целеустремлённость. Хищная грация.
Она сделала шаг, чтобы обойти его по узкой, протоптанной тропинке, но в тот же миг он резко развернулся, ища новый ракурс. Глаза их встретились на секунду. Взгляд у него был пронзительный, аналитический, мгновенно всё сканирующий и оценивающий, словно он не просто смотрел, а снимал параметры. Таисия инстинктивно отвела глаза, почувствовав внезапный, ничем не обоснованный укол тревоги.
– Осторожно! – его голос прозвучал негромко, но властно, без суеты.
Раздался короткий, сухой щелчок затвора. Она замерла, понимая, что попала в кадр.
– Простите, – он опустил камеру, и его лицо на мгновение смягчилось. – Я не заметил. Увлёкся.
– Ничего страшного, – улыбнулась она, стараясь выглядеть непринуждённо, натягивая привычную маску гостеприимного гида. – Я здесь как раз часть пейзажа. Прилагаюсь к достопримечательностям.
Он внимательно посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на узнавание, быструю оценку по заранее изученным параметрам.
– Вы же… экскурсовод? Вчера у резиденции Деда Мороза. Я вас видел. Водили группу из Питера.
Таисия удивилась. В потоке лиц одно лицо обычно не запоминалось.
– Да, это я. Вы меня запомнили? – в её голосе прозвучала лёгкая, естественная улыбка.
– У вас… запоминающееся лицо, – немного смущенно произнес он, и это внезапное, неуклюжее проявление человечности показалось ей неожиданным и немного сбивающим с толку. Оно не вязалось с его общей собранностью.
– Меня зовут Марк. Я документалист, снимаю старую архитектуру. Вымирающую северную готику.