Ашимов И.А. – Эстафета смыслов: Философия предела и горизонты техновида (Курс проблемных семинаров) (страница 5)
Человеческое существование – это короткая вспышка сознания в безразличной Вселенной. В какой-то момент ты начинаешь замечать, что пришло время серьезно посмотреть на смерть, когда она становится близко, как никогда. Отныне для человека всё остальное становится уже неважным. Если повезёт, проявляется смирение и искренность, человек начинает понимать, что всё вокруг просто исчезнет.
Когда человек стоит на пороге смерти, все вопросы становятся бессмысленными, потому что для смерти они абсолютно не важны. Впервые приходит мысль, что отныне нет смысла цепляться за жизнь, сейчас пока нужно просто присутствовать спокойно и просто, минуя сложные вопросы, не реагируя на всё, что не является важным, жизненным, отсеивая всё лишнее. Человеку в старческом возрасте просто нужно осознавание смерти как критерия ценности жизнь. Так постепенно приходит ощущение завершения пути.
Если обычная жизнь строится на накоплении знаний, опыта и регалий, то в обратном пути происходит их постепенное «растворение». Человек отныне не стремится к вершинам академической иерархии, а, наоборот, отходит от них и этот процесс не является потерей или упадком, а скорее освобождением от груза ответственности, ожиданий, связанных с высоким статусом. Простота здесь – это не примитивность, а отказ от избыточного, от внешних атрибутов успеха, это отдача знаний и, одновременно, возвращение к познанию.
Повторное осмысление феномена смерти также меняется. Происходит смена фокуса осмысления с внешнего на внутреннее, что осоенно заметно на фоне социальной смерти, когда в человеке происходит глубокая переоценка ценностей бытия. Таким образом, «возвращение к простоте» символизирует не регресс, а освобождение от социального груза, возвращение к готовности понять и принять смерть.
В обычной жизни, человек сначала живет в социуме, стремится к успеху, а потом, возможно, в зрелом возрасте, приходит к осознанию потребности в одиночестве и внутренней свободе. Уже в состоянии социальной смерти человек ощущает свободу от социальных конвенций и ожиданий. В жизни он абсолютно свободен, в том числе в осмыслении конечности своего бытия, ему не интерено когда и где его настигнет смерть, а важно, чтобы он перед уходом в небо смог бы прочитать молитву во славу Аллаха.
Таким образом, в старости, в особенности в состоянии социальной смерти, в одиночестве и свободе – это глубинное погружение в изначальное состояние бытия, где человек свободен от социальных цепей, руководствуется внутренней интуицией и обретает подлинность в своем индивидуальном, даже если и «странном», пути к познанию и самореализации.
Смерть – это не конец, потому что конец предполагает продолжение, которого нет. Она и не начало, потому что начало предполагает субъект, который начинает, а субъект исчезает. Смерть – это граница, за которой заканчиваются все категории, все концепции, все слова. Человек будет жить до последнего момента своей жизни. В этом последнем моменте он жив, а потом его не станет и ему не дано зафиксировать свой конец. То есть для него смерти уже не будет существовать.
Эпикур был прав: «Смерть – это не проблема умершего, а это проблема тех, кому он был дорог». В этом контексте, смерть – это учитель, который показывает, что важно и ценно. Она напоминание о том, что момент невозвратим, что выбор имеет вес, что время – это единственный ресурс, который нельзя восполнить. Итак, финальная мысль такова: «Смерть – это не то, что случится с человеком. Это то, что определяет, кто он есть сейчас и тут.
Впервые старый человек в своем пребывании в покое позволяет себе просто быть, жить, молчать, как впрочем, в свои года ощущали и И.Кант, И Ф.Ницще, Ф.Шопенгауер и др. Молчание – это отсутствие звуков, но присутствие смысла, который не нуждается в словах, это язык, на котором разговаривают с вечностью. Именно в такой глухой тишине внутри к человеку является его Тень, которая бывает рядом с человеком всегда. Он вечный свидетель его и в этом качестве знает всё, что нужно было доказать – доказано, всё, что можно было потерять – потеряно.
Странно, находясь в старческом возрасте и в состоянии социальной смерти, человек не чувствует прежнего страха и сомнения. Напротив, наступило странное облегчение: наконец-то можно отпустить свои титулы, должности, признание, всё, что так долго было тяжестью. Покой медленно наполняет каждую клетку. Он умирает, но не в смысле конца, а в смысле возвращения. У него смерть социальная, когда все социальное вокруг теряет смысл на фоне возвращения к себе, к простоте, к первооснове. Он понимает, что такая смерть – не финал, а первый вдох в обратную сторону. Не точка, а запятая, за которой начинается новый абзац – абзац без суеты, без гонки, без страха, без сомнений и борений сам с собой.
Как сказал Блез Паскаль: «Человек бесконечно превыше человека». И, возможно, именно сейчас – освобождённый от имени, званий, ролей – я приближаюсь к тому самому, бесконечному в человеке, к себе, каким был до всех масок, до всех заслуг, до всех поражений и побед. Вокруг непривычная тишина, лишь отзвуки прожитого.
Впервые такое ощущение я почувствовал, когда написал свою книгу «Аватар», который по моему замыслу стал социально мёртвым, официально – захороненным, но личность Каракулова в форме «мозг в контейнере + нейросеть» продолжала мыслить, чувствовать, рефлексировать – в новом, несубстанциальном состоянии. «…Если я всё ещё думаю – значит, Я всё ещё есть. Значит, Я – не форма, я вектор и новое намерение», – рассуждает Аватар. Вот-так, именно с этой мыслью я, как автор, пока живой и невредимый, начал вспоминать не свою жизнь, а её смысл, не события, а следы и смыслы. Вот-так начинал свой путь и в глубь и в обратном направлении, был и становился снова. Но уже не тем, кто говорит, а тем, кто слышит, действует, различает.
Вывод: Предлагается парадоксальный метод «обратной хронологии», где жизнь рассматривается не как становление, а как осознанное растворение достижений. Интерпретируется биологическое увядание и социальную смерть не как финал, а как «первый вдох в обратную сторону» – точку метафизического разворота, позволяющую субъекту пробудиться от «сна внешнего мира». Ключевой вывод лекции базируется на синтезе личного опыта и концепции «Аватара»: когда тело перестает быть надежным носителем, а социальные звания теряют смысл, человек приближается к своей бесконечной основе. Финал биологического существования понимается как «запятая», за которой начинается новое состояние сознания – свободное от суеты, страха и внутренних борений, где субъект определяется уже не формой, а чистым намерением и вектором смысла.
Проблемный семинар №4.
Центральный дискурс: Границы эстафеты: Что нельзя передать алгоритму?
Задачи: Раскрыть динамику трансформации страха смерти в старческом возрасте и обосновать концепцию «тихого конца» как акта высшего достоинства, при котором принятие конечности становится фундаментом для качественного обновления сознания.
Контексты: Человек, находящийся в старческом возрасте обязан использовать осознание смертности как учителя прямо сейчас, не дожидаясь последних дней. Если старый человек культивирует осознанность, сострадание, мудрость в жизни, или же, наоборот, выкультивирует страх, привязанность, отвращение, то эти качества будут присутствовать в момент смерти, создавая то или иное качество сознания. Когда приходит смерть, сознание может отпустить без борьбы и страданий. Потому что умирание без сопротивления, без страха, в состоянии принятия и покоя само по себе ценно как последний акт достоинства, последнее выражение свободы. Как ученый-физиолог понимаю, что такое отношение к смерти влияет на процесс умирания, ибо, доказано то, что люди, принимающие смерть, имеют более низкие уровни стрессовых гормонов. Их мозг показывает активность в областях, связанных с покоем и принятием, а не с борьбой и стрессом. Принятие изменяет саму биохимию умирания, делая процесс менее болезненным и травматичным.
В свое время, академик Н.М.Амосов писал: «Хирурги – лучшие из врачей, ибо, они ближе к смертям…». Да. Это так. Хирурги всегда сталкиваются с трагедией смерти. Как ученый-хирург всегда наблюдал то, что родственники умирающего переживают меньше травмы, когда их родной или близкий человек умирает мирно. Напротив, когда умирающий борется до конца, цепляясь за жизнь в отчаянии, это оставляет глубокие раны у родных и близких, которые присутствуют в момент умирания близкого человека. В этом контексте мирная смерть – это последний дар, который человек может дать не только родным и близким, но и лечащим врачам, медперсоналу, которые действуют с полной преданностью, с максимальным усилием, но готовые отпустить привязанность к плодам действия.
Я как врач-хирург много раз убеждался в том, что медицина в ряде случаев бессильна и результат не в наших руках. В наших руках только усилия, намерения, качество действия. Когда хирурги применяют это к болезни и смерти, они делают всё возможное для исцеления, даже ценой разрушения самого себя, своего здоровья, психики, жизни. Врачи борются за жизнь, но не против смерти. Если борьба за жизнь наполняет энергией, мобилизует ресурсы, активирует исцеляющие силы тела и духа, то борьба против смерти истощает, порождает безнадёжность, создаёт конфликт с неизбежным. В этом аспекте, первое позитивно и конструктивно, а второе – негативно и разрушительно.