Ашимов И.А. – Дервиш XXI века. Личность философа в деталях (страница 8)

Для всех долгое время оставалась загадкой - вернётся ли он или останется в тишине? Время шло. Он стареет. Статус «профессора, академика, лауреата, заслуженного» теряет значение. Замок «Белый аист» для него становится конечным убежищем. Он — пенсионер. Но одновременно — нечто большее. Кто он? Ответ не однозначен. Возможно, он парадокс, собранный из противоречий. Он — человек, который прошёл через множество форм и не растворился ни в одной. И потому остаётся - в первом ряду ученых, но вне ряда.

Вот-так, если на этапах его жизни доминировало стремление удержаться — в профессии, в системе, в признании, то в определённый момент происходит незаметный, но решающий сдвиг. Он перестаёт удерживаться и начинает выражаться. Это движение нельзя назвать выбором в строгом смысле. Оно не было результатом рационального расчёта. Скорее, это было внутреннее давление — накопившаяся необходимость сказать то, что невозможно было больше удерживать в себе. Творчество приходит не как украшение жизни, а как её продолжение и одновременно — как спасение.

К этому времени он уже прошёл через несколько форм самоопределения: врач, учёный, исследователь, философ, организатор и популяризатор науки. Каждая из этих ролей оставляла след, но ни одна не давала окончательного ощущения завершённости. Внутри сохранялась напряжённость — неясное чувство, что главное ещё не сделано, что смысл не исчерпан. И тогда появляются тексты, сначала в виде фрагментов, записей, размышлений, почти случайных. Он пишет для себя, не думая о читателе. Пишет, чтобы зафиксировать движение мысли, удержать её от распада.

Письмо становится продолжением мышления. Но постепенно происходит изменение - тексты начинают жить собственной жизнью. Они перестают быть только средством фиксации и становятся пространством, в котором возможно проживание идей, мыслей. суждений. Он начинает строить тексты, как когда-то строил свои внутренние конструкции. Это было как то самое строительство, приобретшее форму собственного замка. Если ранее он возводил «замок» внутри себя, то в те времена этот замок вначале получил очертания на бумаге, а позже в реальности. Так в горах засверкает его замок, напоминающий гнездо пары белых аистов.

Теперь он живет в этом замке и здесь каждая его книга — это башня, это, переход. Он пишет не для того, чтобы сообщить, а пишет, чтобы понять. И здесь проявляется важная особенность его творчества - оно не иллюстративно, оно исследовательское. Так появлялись его избранные труды в виде трилогий: «Биофилософия, «НФ-философия», «Киберфилософия», «Философия медицины», «Антропофилософия», «Моральная философия», «Нейрофилософия», Философия социальных инфекций», «Философия когнитивных искажений».

Его тексты не объясняют уже найденное. Они ищут в процессе написания из убеждения о том, что «созданные смыслы ничем не хуже найденных смыслов». Это делает их сложными, иногда противоречивыми, порой трудными для восприятия. Но именно в этой сложности и заключается их природа. Он не упрощает мысль ради читателя, а усложняет её ради истины. Со временем он начинает осознавать, что творчество — это не только выражение, но и способ внутренней регуляции. Когда мысль не находит выхода, она давит, а когда находит — трансформируется.

Его книги становятся формой переработки внутреннего напряжения. Здесь снова проявляется его «тень». Комплекс неполноценности, который раньше заставлял его стремиться к признанию, теперь начинает работать иначе. Он уже не толкает к внешним достижениям. Он направляет внутрь — в глубину анализа, в тщательность, в стремление довести мысль до предела. Вот-так он постепенно становится писателем, реализуя на практике известный афоризм «Ученый должен умереть в писателе». Он пишет много. Иногда слишком много. Только книг - двести тридцать названий.

Кто знает, возможно, количество становится способом преодоления сомнения? Ведь каждая книга — это не что иное как попытка доказать себе, что способен мыслить, создавать, формулировать. Но вместе с этим возникает и другая линия. Он начинает видеть ограничения собственного письма. Чем больше он пишет, тем яснее ощущает, что текст не исчерпывает мысль. Он лишь приближается к ней. Это рождает двойственное отношение к собственному творчеству: с одной стороны, необходимость писать, а с другой — недоверие к написанному. Он публикует книги - десятки, сотни, две сотни. Философские трактаты, научные исследования, художественные произведения. Он экспериментирует с формой, пробует соединять философию и художественное повествование. Так рождается его особый жанр — литературная философия, философская новелла, философский роман, мыслительный нарратив. Так появились капитальные труды: «Философская эсхатология», «Философская эссеистика», «Философия предупреждений человечеству».

В текстах этих книг появляются образы, которые не случайны. Среди них — дервиш. Этот образ постепенно становится центральным. Не как заимствование, а как внутреннее соответствие. Дервиш — это тот, кто ищет, идёт, но не принадлежит полностью ни миру, ни себе. И именно таким он начинает видеть себя. Нет. Не тем крутящимся, как воспринимают современники феномен «дервиш», а дервишем-мыслителем, ученым-суфистом, кочевником смыслов. Вот-так, его творчество наполняется персонажами, которые живут на границе — между реальностью и воображением, между знанием и интуицией, между человеком и чем-то большим. Но за этим возникает ещё один, более сложный вопрос: для кого он пишет? Сначала ответ кажется очевидным: для читателя, для науки, для культуры. Но со временем этот ответ перестаёт его удовлетворять. Он начинает подозревать, что пишет прежде всего для себя. Не в эгоистическом смысле, а в экзистенциальном.

Письмо становится формой диалога с собой, попыткой услышать собственную мысль в развернутом виде. Так в его книгах появляется его литературный прототип, который олицетворяет желаемый образ самого себя. Естественно возникает парадокс: если текст адресован самому себе, зачем его публиковать? Он всё чаще сталкивается с отсутствием отклика. Книги выходят, но остаются почти незамеченными. Мир не спешит их читать. И здесь происходит внутренний кризис. Он задаёт себе вопрос: «имеет ли смысл писать, если тебя не читают?». Ответ не приходит сразу. Но постепенно он начинает понимать: смысл творчества не совпадает с его признанием.

Постараемся понять логику этого философа-дервиша: «Писать — это не значит быть услышанным. Писать — это значит существовать в пространстве мысли». Он понял и принял эту истину и до сих пор продолжает писать. Но теперь уже иначе - без ожидания, без требования ответа. То есть как дервиш, который говорит не для толпы, а для тишины. Его тексты становятся более свободными, менее ориентированными на внешнюю оценку. Он всё больше уходит в свой замок — не только физически, но и текстуально. Там, в тишине, рождаются его основные концепции. Там он соединяет разрозненные идеи в системы. Там он работает над тем, что можно назвать его главным проектом — пониманием человека.

Вот-так литературное и философское творчество становится для него формой жизни - не деятельностью, а состоянием. Он пишет, потому что не может не писать и в этом проявляется окончательное превращение. Он перестаёт быть автором в привычном смысле, а становится проводником мысли. И тогда можно сказать, что его тексты — это не продукты, а следы - следы движения человека, который пытается понять себя и через это понять мир. И если раньше его жизнь была разделена на этапы, то теперь она собирается в единое пространство - жизнь как текст, текст как жизнь. Так формируется ещё один важный элемент его портрета: человек, который спасает себя через творчество, но не обольщается его результатами. И, возможно, именно в этом заключается его дервишество - писать, не ожидая признания, искать, не надеясь на окончательный ответ, говорить, даже если никто не слушает. Потому что молчание — было бы окончательным поражением.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.