Ашимов И.А. – Человек, Машина, Вселенная: Горизонты НФ-философии (Курс проблемных семинаров) (страница 2)

Социолог Ульрих Бек пишет: «Прошлое теряет способность определять настоящее. На его место выдвигается будущее, как нечто несуществующее, как конструкт, фикция в качестве причины современных переживаний и поступков». В этом аспекте, сильная сторона научной фантастики и «НФ-философии» – это «прогноз-предостережение», а также «технологическая предосторожность» как социально-философские парадигмы нового времени.

В целом, фантастика является мировоззренческой парафилософией: во-первых, в качестве продукта воображения она противостоит некоторой реальности, как несуществующее – существующему; во-вторых, в качестве комплекса произведений искусства, «изображающих-представляющих-описывающих» воображаемое противостоит реализму. В этом аспекте, фантастика выступает в качестве критического оператора некоторых оснований разнообразия мира. По сути, она универсальна в аспекте областей приложения, причем потенциально порождающих отдельные направления, в том числе «НФ-философию» («SF-Philosofy»).

Как говорилось выше, фантастика, как феномен нарушает любые установленные наукой или здравым смыслом закономерности и в этом аспекте, условное сознание фантаста является довольно парадоксальным. С одной стороны, фантаст обладает бурным фантастическим воображением, а с другой стороны, он всегда помнит, какова реальность, и здесь предполагаемая фантастом картина реальности оказывается соответствующей обыденному здравому смыслу.

Этому парадоксу не стоит удивляться, так как эстетическая Научные задачи фантастики как раз и состоит в том, чтобы нарушать границы обыденного кругозора, привнося в него чуждые элементы и, тем самым, удивляя и «эпатируя» обладающего этим обыденным кругозором массового читателя. В этом аспекте, Роже Кайуа считает фантастическое как нарушающее не «законы природы», а «закономерности повседневности».

С учетом того, что данный раздел является, по сути, вводным, хотелось бы пояснить следующее. Безусловно, фантастика тесно связана с творческим мышлением. Нужно понимание того, что творчество фантаста, как впрочем ученого и философа, регулируется не только логическим мышлением, но и во многом абстрактным мышлением, а также психологическими методами и закономерностями. Вот почему во избежание шаблонного мышления творческие люди – писатели, ученые, философы «кочуют» из научного в мифологический, а оттуда в фантастический и далее в философский.

Согласно современной психологии науки и творчества, «рабочим языком» творческого мышления являются образы, метафоры, аналогии, которые способствуют всесторонности охвата познавательного мышления. На наш взгляд, именно вышеуказанный склад ума ученых, вероятно, легло в основу известного выражения: «Ученый должен умереть в писателе». Из истории известно, что писателем, в особенности писателем-фантастом, завершали жизнь многие ученые самых разных специальностей.

Как известно, налет литературности присущ почти любому философскому произведению – независимо от способа философствования. С другой стороны, общепонятно и то, что любой философ заботится о языке своих сочинений: во-первых, старается подобрать наиболее подходящие, наиболее точные слова, будь то научный или художественный, для полновесной передачи своих мыслей; во-вторых, стремиться сделать свой текст как можно более понятным, используя литературные метафоры и образы; в-третьих, использует риторические украшения, подчерпнутые из литературоведения, для удержания внимания своего читателя и продвижения в его умах и сердцах новые знания о действительности.

На сегодня сформулированы основные черты, характерные для произведений рациональных и литературных философов. Вначале о рациональной философии. Во-первых, в текстах рациональных философов всегда можно найти мысль, которую формулирует либо сам философ, либо открывает ее читатель. Почти каждое предложение автора бывает осмысленными, а текст выражает последовательность взаимосвязанных мыслей. Во-вторых, рациональный философ старается аргументировать мысль, ссылаясь на логику и данных наук. При этом обоснования опираются на философские категории и понятия, на рациональные суждения, выводя из них следствия, то есть, по-новому освещая какие-то философские проблемы. В-третьих, рациональный философ не внушает свои идеи читателю, а посредством рациональной аргументации убеждает читателя согласиться с ними.

В этом аспекте, философ строит свою работу на критике предшественников и современников, так как, он не застрахован от неясности используемых терминов, внутренней противоречивости суждений, логической непоследовательности текста, слабой доказательности и пр. Литературная же философия отличается от рациональной философии по следующим критериям. Во-первых, если для рационального философа главное – это мысль, последовательность мыслей, а язык, слово важны для него лишь постольку, поскольку дают возможность выразить мысль, то для литературного философа главным становится сам язык, языковая форма текста, создаваемый художественный образ, а мысль оказывается чем-то второстепенным, порой даже несущественным.

Если рациональный философ сначала формулирует мысль, аргументирует ее, а потом излагает на бумаге, то литературный философ облегает предложения в слова, постепенно и образно просвечивая какую-то мысль. Во-вторых, в текстах литературной философии вместо рациональной аргументации используется внушение. То есть философ старается передать читателю какое-то чувство, на основании которого у читателя постепенно формулируется соответствующая мысль. Именно этим объясняется широкое использование художественных образов, метафор, сравнений и прочих литературно-художественных приемов. В-третьих, невозможность построить критическую дискуссию с автором, так как его мысль еще только зарождается в виде неясной догадки, и еще не обрела четкой языковой формы. В этом случае вполне объяснимо то, что формируется «мозаичный» текст с некоей бессвязностью, расплывчатостью и умозрительностью.

Согласно нашей концепции, о чем будет сказано ниже, «НФ-философия» представляет собой компромиссный стиль, так как сочетает преимущества как рациональной, так и литературной философии. При ее использовании исчезает та самая «мозаичность», текст становится осмысленным, связанным, полноценным.

Если аналитическую философию можно считать типичным образцом рационального стиля философствования, то литературная философия, как правило, бывает представленной текстами философов экзистенциалистской ориентации. В их сосуществовании выражается двойственная природа самой философии, которая колеблется между наукой и литературой и стремится пробуждать как мысль, так и чувство, пользуется как понятием, так и художественным образом. Это в полной мере касается и специфики жанра «НФ-философии». Оптимальным является компромиссный вариант – художественно-философское сочинение, представляющий некий сплав рациональной и литературной философии.

Следует отметить, что стиль трилогии, а в особенности формирование из них тематических серий произведений обеспечивают ту самую эпическую полноту изображения, допуская расширение его за рамки отдельных произведений, написанных в разном стиле. Хотя серии и нарушают стройность и чёткость трёхчленного строения художественно-философского сочинения, однако в итоге вырисовывается более цельная картина исследуемой проблемы. На наш взгляд, такой стиль и подход, несмотря на «мозаичность» все же более целесообразно во имя раскрутки интересных мировоззренческих проблем.

Очевидно, писатель, работающий в области научной фантастики, должен хорошо ориентироваться как в фундаментальных принципах, так и в последних достижениях естественных и технических наук. А нужна ли писателю-фантасту философия, и если нужна, то для чего и какая именно? Такими вопросами я задавался вначале формирования концепции «НФ-философия».

На наш взгляд, философия необходима, так как рассматривает гораздо более широкую картину, скажем в эпоху всеобщей технологизации, всю триаду «Человек – Машина – Вселенная», провоцируя в людях создавая Мечты о технологическом будущем. Между тем, нужно отметить, что научно-фантастические произведения могут быть научно некорректными и технически безграмотными, если они пишутся писателями, не сведущими в вопросах науки, техники и технологий. А если за написание таких романов принимается философ от той или иной науки, то бывает обеспеченной не только правдоподобность технологий, но и системностью смыслов. Более того, философия и наука позволяет фантасту строить правдоподобные догадки и заполнять «белые пятна» мироздания.

Нужно признать, что научная фантазия, по своей сути, не может претендовать на слишком долгую актуальность, ибо, научно-фантастическое произведение пишется с определенной конкретной целью, после достижения которой оно неизбежно устаревает, и начинает представлять лишь исторический интерес. Так, что моих романов ждет такая же участь, что постигло многих уникальных фантастических сочинений. Причем, уже в ближайшем завтра. В этом аспекте, всегда правы те, кто придерживается правила фантастики «Не бойтесь мечтаний – они иногда сбываются!». Однако, в отношении «НФ-философии» такая угроза быстрого забвения не случится, так как представляет собой результат философского «анализ-синтеза» с выводным смыслом даже на очень далекую перспективу.