Ашимов И.А. – Аватар вне времени: Исповедь оцифрованного разума (страница 9)

Спустя пару минут Ирен усилием воли вернула себе привычную строгость ума. Она неторопливо подошла к рабочему столу, заваленному распечатками графиков, и принялась сосредоточенно изучать текущие показатели нейронной активности подопытного органа. Убедившись, что все биофизические параметры стабильны и находятся в пределах нормы, она облегченно и глубоко вздохнула. Немного успокоившись, женщина опустилась на мягкий кожаный диван, стоявший у стены, и устало закрыла глаза. Ей требовалось хотя бы на миг отгородиться от давящей ответственности.

В это время в лабораторию неспешно вошел Джозеф. Заметив состояние своей коллеги, он мягко улыбнулся и, подойдя ближе, негромко произнес:

— Знаешь, Ирен, твоя теоретическая концепция реабилитации и адаптации «мозга в контейнере» — это, без сомнения, выдающийся, революционный труд. Ты сумела заглянуть туда, куда до тебя никто не отваживался даже направить мысль.

— Спасибо на добром слове, Джозеф, — тихо ответила Ирен, приоткрыв глаза. — Твое мнение для меня бесконечно дорого. Но скажи честно, как ты сам оцениваешь наши шансы на долгосрочный успех?

— Потенциал у твоей идеи, безусловно, колоссальный, — ответил профессор, и его лицо вновь приняло серьезное, академическое выражение. — Однако, положа руку на сердце, должна признать, что пока твоя гипотеза выглядит избыточно сложной, ментально закрученной и перенасыщенной абстрактными метафорами. Судя по твоим же рабочим записям, ты и сама порой подсознательно теряешься в лабиринтах собственных теоретических положений, путаясь в причинно-следственных связях. Тем не менее, костяк работы сформирован, фундаментальный шаг сделан, и теперь нам всем необходимо время, чтобы детально осмыслить содеянное. Причем сделать это предстоит на всех мыслимых уровнях строгой научной верификации и практической апробации твоего предположения. Я имею в виду обязательную обкатку идеи через сито экспертных семинаров, жарких научных диспутов, всемирных конференций, симпозиумов и строгих ученых советов. Мы должны быть безупречны перед лицом критиков.

— Я искренне рада слышать такую взвешенную и глубокую оценку, — призналась Ирен, почувствовав, как волна вдохновения с новой силой затапливает её существо. — Главная идея у нас есть, мощнейший технологический потенциал — налицо, а драгоценное время для шлифовки я непременно найду.

С этого самого момента Ирен с удвоенной энергией и страстью принялась за радикальное редактирование и правку своего теоретического трактата. Она целыми днями дополняла смысловое содержание, ювелирно шлифовала основные тезисы и формулировки, стремясь к абсолютной понятийной ясности. И все же, несмотря на все титанические усилия, в тексте по-прежнему подспудно ощущался дефицит чего-то фундаментального, некоего невидимого стержня… Работе критически не хватало четко выверенных, строгих и неопровержимых научных принципов, способных перевести её из разряда красивой философии в плоскость точной науки.

Именно на этом критическом этапе к процессу активно подключился сам Джозеф вместе со своей высококлассной международной командой. Опираясь на колоссальный опыт системного анализа и математического моделирования, они помогли Ирен выстроить безупречную логическую архитектуру её изысканий. Вот таким синергетическим путем и была окончательно завершена и оформлена фундаментальная теория реабилитации изолированного человеческого мозга внутри контейнера.

После завершения этого изнурительного интеллектуального штурма Джозеф и Ирен еще очень долго сидели в полумраке спартанского кабинета, пребывая в состоянии глубокой, абсолютной отрешенности от внешнего мира. Впрочем, для них — руководителей крупнейших научных институтов планеты, привыкших жить на пределе ментальных возможностей, — подобный анабиоз сознания был вполне привычным, рабочим состоянием. О чем же молчали и размышляли эти двое в наступившей тишине?

Внутри каждого из них простирался свой собственный, бездонный, неведомый для окружающих и бесконечно интригующий внутренний мир. И вот, ведомые невидимым ментальным притяжением, бережно перебирая в памяти пророческие высказывания и афоризмы выдающихся умов прошлого из элитарной плеяды «мозговедов», они, сами того не замечая, вновь оказались втянуты в орбиту сложнейшего и пугающего научного вопроса: в каком направлении двинется и как трансформируется исходная человеческая природа под тотальным влиянием устойчивого интерфейса искусственного интеллекта и изолированного «мозга в контейнере»? Каковы антропологические последствия этого шага? Именно эта глобальная экзистенциальная проблема отныне интересовала и волновала их больше всего на свете. Они отчетливо сознавали, что стоят на пороге сотворения нового мира, но никто из них не мог поручиться, будет ли этот мир благом для человека.

Конфликт концепций и горизонтали мысли членов биоинформатики

«CR». В пространстве подлинного научного поиска исследователям то и дело приходится сталкиваться с жестким, порой бескомпромиссным столкновением полярных понятий, ценностных оценок, фундаментальных принципов и методологических подходов. Однако в этом горниле противоречий первостепенную важность имеет лишь конечный результат — те итоговые экспертные оценки, через призму которых научное сообщество безоговорочно признает или отвергает прорывное открытие. Именно по такому драматичному сценарию развивалось осмысление революционной технологии, позволяющей осуществлять глубинное «прочтение» генетической памяти подопытного «объекта».

Алихан, признанный ученый-нейробиохимик и ведущий специалист в области оптонейрогенетики, только что занял свое пассажирское кресло в эконом-классе огромного аэробуса, выполняющего регулярный рейс по маршруту «Сан-Антонио – Лос-Анджелес». Стремясь скоротать время в полете, он решил бегло пролистать свежую прессу, которую заблаговременно приобрел в киоске аэровокзала. Развернув техасскую общественно-политическую газету «Progress», на четвертой полосе он сразу наткнулся на аналитическую статью под броским заголовком: «Искусственный интеллект: начало дереализации мира».

— Подумать только, ведь речь в публикации идет именно о том самом Центре искусственного интеллекта, где под началом Джозефа мне теперь предстоит неотлучно трудиться, — с легким удивлением отметил про себя Алихан. В его голове мгновенно закружился рой профессиональных мыслей: — Очевидно, что калифорнийская группа продвинулась бы к практическому воплощению своих замыслов гораздо быстрее, если бы не мощнейшая общемировая волна негативных эмоциональных реакций и глухого протеста со стороны обывателей, всерьез опасающихся фатальных последствий тотального внедрения виртуальной реальности.

В калифорнийском аэропорту прибывшего исследователя лично встретил Джозеф. Профессор тепло поприветствовал коллегу и помог ему с размещением в комфортабельном отеле, расположенном прямо напротив здания Института. Ближе к вечеру в уютном ресторане на первом этаже гостиничного комплекса был заказан торжественный стол. На этот званый ужин Джозеф пригласил своих давних сотрудников — Гарри и его супругу Мэри. Как выяснилось в ходе непринужденной беседы, эта семейная пара жила и работала в Лос-Анджелесе уже без малого десять лет, отдавая все свои силы и знания Центру искусственного интеллекта. За ужином коллеги провели долгие часы, детально перебирая рабочие моменты, делясь планами и оживленно дискутируя о перспективах их общего дела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.