Асхат Раставлетов – Дорожки 1 (страница 3)

– Убивают, спаси и сохрани, от ублюдка мелкого, ааа….

– Стой засранец, а не то шас охрану позову, мертвым позавидуешь, ты пошто моё убить хочешь?

– Аа.., бабка, как жизнь, здоровье, тебя не трону, а его убью..

– Ты пошто меня старухой кличешь то, мне всего лишь ст..кхм.. двадцать пять зим,

– Ну да забыла сотню добавить, хотя… ты же меня не можешь знать? зато я знаю и яго и тебя.

– Постой карлик, что плохого сделало тебе зерцало, поясни?

– Тфу на вас, ну слушай…………………

…….

……

– И вот я теперь карлик, попавший в полон у города Азова, потехи ради привезённого во дворец султана османского и тут встречаю тебя, и наконец то добираюсь до зерцало.

– Я поняла тебя, но и ты пойми, зерцало сию потеху совершит спустя три сотни лет, а ныне оное не виновато,

– Карга старая, я зол, пущай убьют, но скотиняку порешу.

– Не торопись, постой, дай думу обдумать, подожди,

Спустя час, попытки карлика гвоздём оцарапать зерцало не увенчалось успехом, и он решительно взял молот, чтоб покончить с отродием тёмным, а зерцало понимая, что уходят последние минуты жизни, пыталось спастись, то умоляя, прося прощение, то пытаясь подкупить, предлагая пещеру Али бабы, полную сокровищ, то исполняя песни, похабные по сути.

– Ладно карлик, слушай, зерцало мне в обрат оживить не проблема, а тебя мелкого жалко, так что предлагаю обмен, верну тебе твой вид и даже могу в твоё время, но что будет с твоими побратимами не знаю, ибо вы на одну нитку нанизаны, выбирай…

– а по-другому ни как?

– Нет,

– Да кто они мне такие, тфу…,

И вдруг карлик заплакал, маленьким кулачком пытаясь смахнуть сопли и слезы.

– После того что ты устроил вчера на похоронах умершего султана, тебя за то убить мало,– кричала ведьма,– Ты зачем там потеху устроил? танцы срамные танцевал?

– Не знаю, как в тумане голова была, – ответствовал карлик, низко склоняя голову, перед пришедшей к нему в зиндан, ведьмой.

– Тебе повезло, что новый султан удумал тя убить особливо зверским способом, за нарушение вековых устоев басурманских, и только потому тя начнут убивать утром,-всё также орала на него ведьма, -Ведь ты нужон был мне,

– а пошто?

– Ну дык завтра и нас, всех бывших жён и наложниц бывшего султана, отдают в казармы янычар, за их участие в свержений, за верность в будущем новому, ладно ежель бы один, два, а там их сотни, помру возможно раньше тебя, эх. . – чуть успокоившись сказала взъерошенная женщина.

– Ты выведи меня от сель, я помогу, есть знакомцы среди матросов, вывезут,

– Хмм, жди,

Спустя час, женщина вновь вернулась, с укутанной с ног до головы девчонкой, из прислужниц, оплатив ей услугу кольцом с гранатом

Быстро переодев карлика, они спокойно вышли из зиндана, направившись в сад, где по дороге прихватив закопанный мешок недоноска с добром, ловко открыв ключом (тоже найденным в мешке) замок потаённой двери, вышли в город. До порта бежали со всех ног, понимая, что с рассветом их хватятся, и лучше умереть самим, чем дать убить с изуверством горбоносым ублюдкам.

В порту сразу же пошли к рыбацким лодкам, что находились на краю, пинками разбудив команду лодки и кинув золотой старшому, вежливо попросили довезти их до Измаила, а если выйдут тот час, то получат ещё одну монету. Мало что понимая, рыбаки из местных греков, не стали задавать лишние вопросы и сразу сели на весла, что б выйти в море и поставить паруса.

– Засранец мелкий, ты мне одно ответь, пошто твой мешок заплечный по весу тяжелей тебя,

– Моё добро, всё что нажито было мной потом и кровью, недоеданием, работой тяжкой…

– Ты это можешь говорить другим, а я то знаю, что во дворце султана ты тяжелее пиалы с вином ничего не поднимал, потел токма от горячего плова, а не ел ты чёрствый хлеб, предпочитая токмо свежий, так что давай делись, а не то заберу всё,

– Люди грабят, ратуйте, добра нажитого трудом тяжким лишают..,

– Ты не ори мелкий, высыпай мешок,

Карлик понял, бежать с лодки в море не куда, сверкнув глазами, смирился, развязав узел на мешке, высыпал его содержимое на палубу. У старухи отвисла челюсть, греки тоже остались не равнодушны к этой картине, груда золотых монет, колец, серёг, с каменьями и без, в паре маленьких мешочках нашлись изумруды и рубины.

– Ирод мелкий, это ж всё моё, – воскликнуло зерцало, с рук женщины,

– Бабка не зли меня, – вынув нож молвил мелкий, – Мною честным трудом за пять лет рабства заработано,

– Скажешь, как? так и быть, отдам половину,

Понимая, что половина – это лучше, чем ни чего, он спрятал нож и с неохотой поведал о том как заработал. Во время пиров султанских он выискивал опьяневших гостей (так как пить вино было запрещено религией, то в него добавляли капельку другую иных напитков, кумыса, молока и прочих, для придания божественности) и игрой в кости развлекал их, а так как пьяные не замечали жульничества, то заработок за один вечер, превышал всё, что он видел за всю жизнь, и да этот мешочек не один, кое что осталось там, в саду.

Подозвав старшого, кои с жутким испугом взиравшего на зерцало, за три золотых моет и кольцо с рубином договорились о подвозе до конечного пункта, к Астрахани, на что старшой согласился сразу, хотя был готов довезти их и бесплатно.

Без особых приключений после морского путешествия и перехода по переволоку до Астрахани, добрался на перекладных до Москвы, спустя три месяца пути, он вновь начал колотить ногами дверь Разбойного приказа. Ведьма решила не заезжать в первопрестольную, и распрощавшись, сгинула в ночи.

– Отец родимый да что же такое деется, людей твоих катам на правеж отдают, – завидев главного судью боярина Салтыкова запричитал карлик, вися на верёвка продетых через кожу на его спине,

– аа, это ты мелкий недоносок, а мне говаривали что с тебя кожу живьём сняли за танцы бесовские, на похоронах прежнего Османского султана, за что даже по нашим законам, самое меньшее смерть лютая, на костре жарком.

– Так дык, чудом спася, а насчёт танцев, навет чистый, людин завистливых, ибо сами сдали они меня новому султану, за деньгу малую,

– Ты мне там нужон был, уродец маленький, а тут ты мне на кой?

– Боярин, крестом осеняю себя, пригожусь,

– а куды ты денешься, дай подумать, так вот через седмицу придёшь ко мне, дело к тебе будет, и ты это переоденься, шоб не стыдно за тебя было,

– Батюшка, гол как сокол, ни полушки за душой нема, пары пудов серебра вполне хватить за службу, на одёжу, хлеба чёрного, да домишко махонького, для верного меня.

– Ты мелкий совсем ополоумел, пуды? Домишко дам, серебра ну, шапку, а большего не заслужил, всё.

– а это, снять меня?

– Микитка ослобони мелкого, чуть опосля, ибо заслужил засранец, авось сия наука пойдёт впрок ему.

Через неделю, боярин прихватив мелкого с утра пораньше направился во дворец царя, кои и принял их сразу.

– аа, Ивашка Еримис, помню, помню, был потешником, а после назначен ротмистром солдатского полка, ты где всё это время пропадал? – боярин согнувшийся в поклоне, подойдя к царю, шёпотом что-то тихо доложил,

– Хм, даже так, и как там во дворце султана? Небось лучше, чем у меня?

– Великий государь земли русской, Владетель земель Казанских, Сибирских, Астраханских, и прочая, и тому подобное, защитник веры правовер…, кхм, православной, здесь для меня дом родной на Руси,

– Понятно, выучился хитрым словесам, ну и ладно, тут такое дело к тебе есть, я помню, как ты обучил три сотни охотчих людей в десятники для полков солдатских, так вот есть нужда государства в пятистах десятников ящо, для новых полков солдатских, а за услуги,

– На колени, – крикнул боярин,

– я Царь Алексей Михайлович, Владетель земли русской, и прочая, прочая, верстаю тебя за воинские заслуги, в Московское дворянство и нарекаю тебя, – Тфю на тя, ё бля.., пёс смердящий.. пнув шавку дворцовую,

– с сего дня, Иван Бздунов поверстан на Московское дворянство, со званием полковником в царской армий. С выделением земли и людей на прокорм, вскричал царедворец, на коего с изумлением уставились все.

– Хорошо хоть не псом обозвали, – хохотал боярин Салтыков, когда они вышли из дворца царя.

Вот и нашла награда героя, подумал карлик, морщась каждый раз когда кто ни будь по дружеский хлопал его по спине.

За несколько прошедших лет, ему хоть и с большим трудом, но удалось сформировать несколько новых полков солдатских, подготовив как десятников, так и поручиков, обучив их не только строю солдатскому, бою огненному, но и грамоте изначальной. По окончанию формирования полков, царёвым указом, одним из них командиром и был назначен он. Сидя в седле, на коне впереди идущего полка, он с удовольствием вспоминал несколько прошедших лет, много труда ушло на обучение полков, ругани с сильными людьми, с царём, с лицами духовными, но удалось, сделать всё, по своему разумению. В первую весну года после возвращения из плена, он решил навестить пожалованные земли, с людьми поговорить на них живущих, наладить хозяйство, для прокорма себя любимого. С первого взгляда на хозяйство, оно произвело удручающее впечатление, не имея толкового хозяина, земля пришла в запустение, люди влачили жалкое существование, пришлось, скрипя сердцем, запустить руки в свою кубышку, уплатив за крестьян все недоимки по разорениям и тяглу, и даже уплатив на несколько лет вперёд в счёт будущих поборов, чем сильно облегчил их участь, после найдя толкового управляющего, совместно с ним провёл ревизию возможностей поместья, после долгих споров решили остановится на товарном производстве птиц, гусей, уток, куриц а также производство кирпича, с последующей их поставкой на Москву, для чего вновь пришлось залезть в кубышку, и оплатить возведение птичников, амбаров, людских и разрешить осушение болота, для добычи торфа, необходимого для производства. После чего оставив управляющего за главного, наказав ему, что б через два года поместье должно начать давать доход стабильный, для покрытия затрат на него и прокорм хозяина, он отправился в гости по соседям.