Асхат Раставлетов – Дорожки 1 (страница 2)

– Ты вот мне скажи, служивый, где мне у вас взять зелья огненного да свинца, для дела потешного?

Постовой поначалу охренев от вопроса, схватил уродца и потащил сразу к судье,

– Вот, мелкий со двора потешного зелья огненного ищет, а для чево? Не знамо? К вам вот притащил, на правеж,

– Ивашка, засранец мелкий, ты ли это?

– Отец родной Михаил Дмитриевич, защити от нападок не далёких, по делу личному к тя пришёл, а то шутка была.

– Отпусти его, иди,

– Михаил Дмитриевич, тут дело такое, порешил я потехи ради, два десятка стрельцов обучить делу огненному да шагу солдатского, а то вишь как, окромя меня на Руси, никто о нём не ведает, помоги.

– а тебе откель то ведома?

– Ну дык, прежний мой хозяин, шоб он сдох, был капитаном королевских мушкетёров, и я не раз видал как обучают, олухов царя небесного, из грязи делают солдат справных,

– И в чём тебе помощь моя нужна?

– Порох и свинец нужны, а серебра нема, помоги,

– Сам токмо после ссылки на мели, каждый медяк на счету, но, щас пойдёшь к кладовому Никишке, а как с ним сладишь, от тя зависит,

Никишка кладовщик разбойного приказа олицетворял достаток и плутоватость, в одном лице, добротная одёжа, справные сапоги, руки измазанные чернилами, куча исписанной бумаги на столе, и добрый взгляд, от которого хочется отдать последнее.

– от Михаил Дмитриевича, по делу личному, из изъятого по делам разбойным отдать тебе пару бочек зелья огненного да пару пудов свинца, у тя мелкий серебро есть? Нема, ну дык иди своей дорогой,

– Ты это, добрый человек, вижу занят делами письменными, а толкового помощника нема, с ног до головы чернилами измазался, вместо того шоб командовать, как так то?

– Не положен мне писарь, сам маюсь,

– Ну дык хоть и серебра у меня нема, а грамотей изрядный, а потому дело предлагаю, а тя помогаю с делами бумажными, а ты отдаешь то что мне надобно, лады,

– Тут чай работы не на один день,

– Нет днём занят я, а вечерами могу помогать,

– Добро, садись за стол и зачинай работать,

Потеха на Петра и Павла, царю понравилась, два десятка стрельцов под командой шута показала изрядное мастерство на заранее подготовленной площадке перед дворцом, хождение по канату, жонглирование булавами, ножами, саблями, хождению слитно солдатским строем, хоровыми песнями, матерными и потешными, стрельбой строем и поодиночке, по команде, и прочими молодецкими забавами. После представления, потехи ради, был пожалован в поручики солдатского полка полковника Вакса. Боярин Салтыков сиял, ибо карлик считался его человеком, из зависти других, по предложению царя, карлику было поручено обучить солдатскому строю и стрельбы ещё одну команду солдат, кандидатов на должности десятников, в полки солдатские, нового строя.

Когда через седмицу он увидел команду отобранных солдат, то реденькие волосы его, встали дыбом.

Три сотни, молодчиков, с косую сажень росту, кровь с молоком, росших на хлебе и каше, с маслом, мясом и икрой, без всякого признака интеллекта, детей и приближённых к боярам, дворян московских, к сильным людям.

– Боярин, родной, это шо?

– с сего дня твоя команда, которую к весне ты должен обучить, парни, лучшие, орлы,

– а попроще не было?

– Куда уж проще?

– Так ведь без жёсткой порки тут не обойтись, а как их тронуть, убьют и глазом не моргнут, и не будет у тя Ивашки Еримиса.

– С этим проблем тоже нету, найдём другого, хааъаа..

– Пойми ирод мелкий, ты два десятка обормотов обучил, командиром стрелецкого полка отобранных по признаку скупости и убогости ума к обучению, а тут, считай каждый третий может читать, каждый десятый писать, так что принимай команду, и зачинай учёбу, зелья огненного, свинца, пищали, будут дадены, работай.

– Лучше б сдох раньше, тфу…, просьба к тебе боярин, представ меня, а также объяви, шо за нерадение в учёбе, то люди будут изгнаны, а список по ним представлен царю, для опалы великой.

– Воины, с сего дня старшим над вами будет Ивашка Еримис, поручик солдатского полка, а за нерадения к учёбе, опала царская, всё.

– Стройся, в две шеренги, передо мной, ты суда, а ты туда, теперь три шага вперёд, те кто командовал людьми воинскими, больше двух, грамотен, читать, писать, считать способен, всех кто вышел подойдите ко мне, остальные сомкнуть ряды, а теперь поверните голову на право и на лево, запомните соседей, от ныне это ваше место в строю, поднимите руку которой крестом осеняете, это рука правая, значить другая рука левая, запомнили, добро, а теперь пере считайтесь до десяти, – Первый, апторой, я штоли, ну дык первый, я тоды какой, ах сукк…, – Молчать, стоять, смирно.

– А теперь вы, представьтесь, именем, в грамоте што разумеете,..

Так и началась новая жизнь, бывшего карлика, с царского потешного двора, ставшего вновь солдатом, не смотря на обидную кличку, Великий Бздун.

Почесав лоб, и смачно плюнув в воду, отметив что вода уже чистая, после весенних паводков, услышал крик,

– Пошли, ироды, дай то бог дойти тишком,

И караван судов из нескольких десятков чалок, баркасов и прочей плавающей мелочи, тронулась в путь.

И тут он вспомнил последний разговор с человеком, к которому он относился как крёстному, отцу, и имел уважение.

– Поручаю тебе, поручику, ехать к Донским казакам, ради обучения их, делу пушкарскому, пороховому, стрелецкому, отныне по грамотам будешь числится беглым дворовым, окромя этого тебе будет дадено семьсот пищалей, двадцать пушек, малых, две сотни бочонков также малых с зельем огненным, запасы хлебные и прочие припасы на две тысячи рублёв, окромя того даю два десятка солдат, да десяток пушкарей.

– Пойми, это раньше ты был, иноземцем Ивашкой Ермисом, дворовым потешником нашего Царя, а нынче ты поручик солдатского полка, из ближних моих, из дворовых Иван Васильевич Еремисов, человек доверенный, а потому именно от тебя зависит как твое так и моё будущее, бди доверие, а от меня поддержка будет тя, и серебром, и прочим, ясно?

– Ясно, сделаю, не подведу,

– О тебе будет знать только Старшины, да я, для иных ты холоп беглый, всё, езжай,

Такими словами окольничий Салтыков, что из дворян московских отправлял своего человека, к казакам на Дон, имея в виду чтоб к зиме усилить набеги казаков на татар Крымских и ослабления их.

А то что человек сей из карлик, и иноземец, так то не проблема, ибо к тому времени он уже был крещён и не раз проверен, в делах разных, показав себя человеком разумным, хитрым, изворотливым, а главное верным.

Из отрывки писем тайных.

Ирод мелкий, ты чаво уделал, ты пошто татям степным, нищебродам беглым, помог Азов взять, убить мурзу посланника, ты хоть ведаешь шо ныне султан Османский грозит войной нам, призывая всех своих вассалов, ублюдков со всех сторон, доклад дай.

Отец родной, вот тя крест с целованием, не виновен, а сказка моя сия, проведя обучение по осени и зиме, с большим трудом, порешили старшины казацкие в бою попытать, как оное работает, а шоб не за зря порох жечь, подошли к Азову, ну постреляли, из пищалей и пушек, по нему, я шутканул мол подкоп надо попробовать сделать, как царь Иоан под Казанью делал, ну попробовали, и с испугу город взяли, а дальше что делать и не знаем.

Тфу на тя, шутник, потешник, вертайся, предстань пред мои очи, прими наказание, а то вскоре к Азову войско османское подойдёт, не выйдешь, а живым попадать к ним тебе нельзя.

Твоя правда, виновен, приму наказание какое сочтешь, но вертатся шас не смогу, ногу поранило ядром, только только вставать зачал с постели, ослабел.

Докладаю с сего дня, от сотворения мира, к Азову подошли войска Османские, общим числом, больше двух сотен тысяч, в числе которых, корпус янычарский, два наёмных солдатских полка, наряд пушечный, конница из крымчаков, ногаев, черкесов и прочих, город окружон, началась осада.

– Уходить надо, пока османы всё не перекрыли, тикать, удавять османы, шапками закидают, в степи не догонят, зря Азов взяли, – шумели казаки, требуя ухода и спасения, перед своими старшинами, чуток оробев перед великим войском Османского султана, – Пущай старшины ответ держат, пошто? И как?

– Слушай нас казаки, шансов уйти у нас нету, у османов конницы не меряно, в чистом поле догонят перебьют, а потому у нас только одна есть возможность остаться в живых, держать оборону Азова.

Уже в узком кругу собравшись в хибаре старшины расписывали боевой расчёт, закрепляя отряды казаков по обороне стен, по окончаний споров попросили Ивашку Еримиса сказать слово,

– Тут такое дело, во первых надо выдержать первый приступ, выбивая наёмные солдатские полки, после османы зачнут подкопы делать, шоб стены взрывать, придётся свои подкопы делать и взрывать их, ну а после вал будут насыпать перед стеной, когда он будет выше, на них поставят пушки, обстреливая крепость сверху, убивая тех, кто на стенах и загоняя остальных в укрытие, повторяя опыт взятие города Багдада двухлетней давности, под него тоже надо будет делать подкоп, взрывая с низу, ну как-то так. В общем дел будет много, в основном земляных, а из вас токмо я могу рассчитать, как и что делать, а потому мне понадобится ещё команда людей, окромя моих, с полсотни, не больше

– Добрался до тебя зерцало, поперва я тебя поцарапаю, а после гвоздь вгонять буду, убивая медленно, ууу… как мне хорошо…

– Валентина,

Крик разнёсся по дворцу,