Асхат Гадеев – Человек, проживший тысячи жизней. Книги 1-3: «Узел», «Проводник», «Паника в корнях» (страница 6)

Он, пошатываясь, вышел на улицу, будто воздух офиса и метро стал для него ядовитым. Лил осенний дождь – холодный, косой, беспощадный. И каждая капля, попадая на кожу, казалась ему не водой, а щупальцем. Щупальцем той самой «инфекции», того липкого кармического шлейфа, что тянулся за ним сквозь миры. Он чувствовал, как под мокрой одеждой тело покрывается невидимой, отвратительной слизью – следом всех его недожитых жизней. Он впервые почувствовал себя не титаном, апрокажённым. Изгоем не среди людей, а среди самих основ бытия.

И самый большой, леденящий душу ужас заключался в том, что эта Садовница, эта Вера… говорила чистую правду. Он знал это в глубине костей, в том самом месте, где раньше рождалась уверенность «нырка». Её слова не пугали своей новизной – они ужасали своей безжалостной, кристальной логикой. Всё сходилось: боль при возвращении, протечки, враждебностьОтражений.

Выбор, который она ему оставила, был не между плохим и хорошим. Он был между мучительным исцелением, которое есть самоубийство личности, и медленной смертью души, растянутой на годы падения в бездну. И оба пути, как два жернова, вели в одну и ту же кромешную тьму небытия.

«А вдруг… – лихорадочно застучала мысль, пытаясь найти спасительную трещину. – А вдруг она лжёт? Или преувеличивает? Может, можно договориться? Стать для них… полезным? Консультантом?» Но тут же в памяти всплыло её усталое, высеченное из металла лицо. Нет. У них есть регламент. KPI. В их мире для него была только одна статья – «утилизация».

«А если прыгнуть сейчас? Далеко-далеко? В какую-нибудь ветку, о которой они не знают?» Бесполезно. Она сказала – они видят разрывы. Он светился для них, как сигнальная ракета.

«А если… если принять их условия, а потом, после «чистки», снова научиться?» Холодный пот выступил на спине. Нет. Они говорили об ампутации. О выжигании нейронных путей. Он вернётся в свою серую жизнь и даже не будет помнить, что когда-то мог летать. Эта мысль была невыносимее, чем падение в кошмар.

Он стоял под дождём, и ему некуда было идти. Дом? Там ждала бутафорская крепость, которую разъедала ржавчина. Работа? Жалкая пародия на смысл. Весь мир, все его ветки вдруг сжались до размеров мышеловки с двумя выходами, и оба были капканами.

И в этом ледяном, безнадёжном вакууме, среди воя ветра и шипения дождя, медленно, как ядовитый росток, начала прорастать третья мысль. Не предложенная Верой. Дикая, абсурдная, пахнущая безумием. Если он – сбой в системе… что, если попробовать не починиться, а взломать систему изнутри? Не убегать и не сдаваться, а пойти туда, куда они его толкают – в самую глубь, к корню. И там… И там посмотреть, что будет. Сжечь себя дотла, может быть. Но уж точно не тихо и не по инструкции.

Он ещё не решался. Но этот росток, чёрный и колючий, уже пустил корни в его отчаянии. Потому что даже ад, выбранный самостоятельно, казался сейчас светлее казённой палаты с белыми стенами, где от него останется лишь пустая, стерильная оболочка.

Глава 5. Плач ветвей.

Слова Веры повисли в его сознании тяжёлым, отравленным грузом. Первые несколько дней после встречи Алексей находился в состоянии паралича. Он не делал попыток «нырнуть». Он боялся даже думать об этом, как суеверный крестьянин боится думать о чёрте, чтобы не накликать. Он пытался вжиться в роль – роль человека с одной-единственной, пусть и неидеальной, судьбой.

Но игнорировать правду было невозможно. «Инфекция» прогрессировала даже в состоянии покоя.

Плач ветвей – так он назвал это новое явление. Раньше это был шум, гул, какофония. Теперь звуки обрели чёткость. Он мог лежать ночью с закрытыми глазами и слышать:

– Завывание ветра в провинциальном городке, где он остался преподавателем, и скучающий голос того Алексея, бормочущего лекцию в полупустую аудиторию. Звук был наполнен такой тоской, что сводило скулы.

– Ритмичный, тупой стук топора из ветки, где он стал лесорубом после того, как всё потерял. Стук сопровождался тяжёлым, хриплым дыханием и ощущением вечной, невыносимой боли в спине.

– Тихий, истерический шёпот женщины – Кати, но не его Кати, а той, из реальности, где Даша умерла. Она что-то повторяла, одно и то же, и в этом шёпоте была бездна безумия, в которую его затягивало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.