Аша Лемми – Пятьдесят слов дождя (страница 87)

Я увижу его снова.

Я смотрю в его глаза, надеясь, что они скажут все то, на что у меня нет времени. Каким-то образом я понимаю, что это будут мои последние слова. Это конец моего чуда. Я держу его за руку, даже когда какая-то невидимая сила тянет меня прочь.

– Ты мое солнце.

Он подносит мою руку к губам и целует ее. А потом улыбается мне. Даже когда тьма подступает к нему сзади, чтобы поглотить, я вижу его прекрасную улыбку.

И я все еще слышу его голос.

Голос слабый из-за внезапного звона в ушах, но я слышу. Слышу его ответ.

И ты – мое.

На следующий день Нори снова встретилась со своей бабушкой. Отметины на ее руках были скрыты широкими рукавами белого кимоно. Волосы, разделенные пробором посередине и выпрямленные, ниспадали до талии. Она стояла прямо и гордо.

Страх исчез.

Лицо Юко было напряженным и кислым.

– Я думала, ты уехала.

– Я пришла дать вам свой ответ.

Юко усмехнулась.

– Ну что ж. Не держи меня в напряжении.

Нори сделала глубокий вдох.

– Мой ответ – да.

Глаза Юко расширились.

– Ты… ты согласна?

– Согласна.

– Хвала Господу, – выдохнула бабушка. На короткое мгновение она, казалось, вернулась к жизни. – Бог говорил с тобой, не так ли? Он показал тебе, что твоя судьба – служить нашей семье? Ты пришла взглянуть на то, что я всегда стремилась тебе показать?

Нори сложила руки перед собой.

– У меня есть на то собственные причины.

Я изменю эту семью, аники. Я избавлю ее от страха и ненависти и наполню человечностью и любовью. Я буду использовать свою силу, чтобы помогать слабым, какой всегда была я. Я восстановлю истинную честь нашего имени.

Как ты и хотел, как ты поступил бы на моем месте. Клянусь.

И когда моя работа на земле будет закончена, я приду к тебе.

Пожалуйста, дождись меня.

В саду.

Киото, Япония

Декабрь 1965 года

Ребенок родился в поместье Камидза пятого декабря.

Пути Господни действительно неисповедимы, ибо он был совершенно здоров, со светлой кожей, пышной копной вьющихся песочно-каштановых волос и янтарными глазами своей матери. Все отметили, какой он красивый.

Что еще более важно, это был мальчик.

Юко заявила, что это Божий знак, что дом благословлен. Она была рада рождению здорового ребенка мужского пола и почти забыла, что его отец был иностранцем, а мать – когда-то презираемой внучкой-полукровкой. Отчаянная потребность увидеть свой дом восстановленным была единственным, что поддерживало ее жизнь, потому что по всем медицинским показаниям она уже должна была быть мертва.

– Смогла родить сына вне брака, – сказала она через посыльного, – сможешь и от мужа. Я довольна тобой, внучка. Проси о любой милости, и я ее выполню.

Медсестра предложила Нори ребенка, как только его вымыли и запеленали, но та покачала головой.

– Отдай его Акико, – промолвила она, затем повернулась к посыльному. – Скажи моей бабушке, что я передаю в ответ.

– Да, госпожа?

– Пошлите кого-нибудь найти мою мать. И если она жива, верните ее домой.

Мужчина кивнул и поспешил из комнаты.

Акико вышла вперед и взяла маленький сверток из рук медсестры.

– Красивый мальчик. Я буду очень его любить. Я позабочусь обо всем, маленькая госпожа. Обещаю.

– Я знаю. – Нори все еще была в тумане после лекарств, которые ей дали от боли. – Никому другому я бы его не доверила.

Именно Акико готовила детскую, шила детскую одежду, придумывала имена. Но имена, которые она придумывала, были исключительно девичьи.

Акико колебалась.

– Ты уверена, что не хочешь его подержать?

Нори отвернулась.

По правде говоря, она не могла заставить себя прикоснуться к нему. Ее выбор сделал малыша ублюдком. Ее выбор сделал его сиротой. Ее выбор сделал его первым сыном, но тем, кто никогда ничего не унаследует, кто навсегда останется в тени своего младшего брата. Сводного брата.

Сына, которого она родит от тщательно отобранного будущего мужа.

Ноа получил краткое письмо, полное лжи о том, что она больше не любит его, и мольбы ее забыть.

Нори искренне надеялась, что он не заметит пятен слез на странице. Она надеялась, что он ее возненавидит. Что унижение и гнев помогут ему выстоять, пока она не станет лишь далеким воспоминанием. Он был молод, ему едва исполнилось двадцать, и, если повезет, он оправится. Она не позволяла себе думать об альтернативе.

Потому что альтернатива делала ее монстром.

Элис получила более глубокое представление об истине, но они, вероятно, никогда больше не увидятся.

Она нарушила свое обещание. Она стала Иудой для тех, кто любил ее больше всего.

Это были лишь первые жертвы на избранном ею пути. Нори знала, что будут и другие.

– Отнеси его в его комнату и накорми, – велела она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдавал холода, царившего в душе.

Глаза Акико наполнились слезами.

– О, маленькая госпожа, он твой сын. Разве ты не хочешь к нему прикоснуться?

Нори удалось слегка улыбнуться.

– Может быть, завтра.

Поскольку Акико была занята уходом за ребенком, именно ее дочь Мидори ухаживала за Нори на протяжении большей части ее выздоровления. Она была приятной девушкой, которая любила поболтать о моде и фильмах. Она смотрела на Нори восхищенным взглядом, ее щеки краснели от поклонения герою.

– Вы такая красивая, – сказала она однажды, расчесывая волосы Нори у туалетного столика.

Нори улыбнулась.

– Как и ты.

Мидори пожала плечами.

– Мальчики в школе так не думают.