Аша Лемми – Пятьдесят слов дождя (страница 86)

Тогда я узнаю.

Это «Аве Мария» Шуберта. Моя первая и единственная колыбельная.

На этот раз я не бегу. Я иду, как ребенок, который только учится ковылять. Я не осмеливаюсь идти быстрее. Я не смею дышать. Боюсь сделать что-нибудь такое, что могло бы нарушить окружающую гармонию, на каком бы плане существования я ни находилась. Я раздвигаю высокую траву и подхожу к подножию дерева.

Там, на земле, сидит Акира. Его скрипка небрежно лежит рядом.

Аники.

Именно таким я видела его в последний раз. Гладкая бледная кожа, темные, аккуратно зачесанные назад волосы; он ухмыляется, видя выражение моего лица.

Аники.

– Имото[30], – говорит он. – Давно не виделись, да?

Я плачу. Слезы текут по моим щекам, хотя мне не грустно. Я пытаюсь заговорить, однако ничего не выходит.

Акира.

А потом я бросаюсь в его объятия. Он крепко обнимает меня, прижимаясь к моей макушке. Я утыкаюсь лицом ему в шею и беспомощно всхлипываю, слушая его сердцебиение и чувствуя его обжигающее тепло. Он не пытается меня успокоить. Он просто держит меня, пока рыдания не стихают, а затем отстраняется и берет за плечи, чтобы посмотреть в заплаканное лицо.

– Ничего страшного, – улыбается он, смахивая слезу с моей щеки большим пальцем. – Теперь с тобой все в порядке. Все хорошо.

Я шмыгаю носом и смотрю в ясные серо-черные глаза.

– Ты умер, – шепчу я.

Он хихикает.

– Так и есть.

– Но… ты здесь.

Я чувствую жар, исходящий от его тела. Он очень даже живой.

– Ты настоящий.

– Да.

У меня больше нет вопросов. Мне все равно, рай это, ад или чистилище. Акира здесь. Здесь, со мной. Я прижимаюсь к его груди, как будто могу объединить нас одной лишь силой воли.

– Прости меня. Аники, прости. Это все из-за меня. Ты умер из-за меня.

Он качает головой.

– Я умер из-за страха и ненависти. Не из-за тебя.

– Погибнуть должна была я. Ты должен был жить. А я жить не могу. Я не сделала ничего важного, я не такая как ты. Я проиграла. Прости.

Акира вздыхает.

– Ахо, – говорит он наконец. – Прошло столько времени, а ты все еще не понимаешь.

Я поднимаю глаза, чтобы взглянуть на него сквозь ресницы.

– Что?

– Каждый выбор, который я когда-либо делал, был моим собственным. Я ни о чем не жалею.

– Но если бы ты никогда не встретил меня…

Он приподнимает мой подбородок и смотрит мне в глаз-а.

– Нори, – произносит он очень тихо, – я бы предпочел умереть молодым, чем прожить сто лет, не зная тебя.

У меня нет слов. Все, о чем я могу думать…

– Почему?

Он пожимает плечами.

– Ты моя сестра.

– Скажи мне, что делать, аники, – умоляю я. – Пожалуйста.

Акира грозит пальцем.

– Ох, Нори, ты ведь знаешь, что я не могу этого сделать. Ты должна выбрать свой собственный путь.

– Я не в состоянии, – шепчу я.

Все пути передо мной извилистые, и я не вижу, куда они ведут. Нет выбора, который не потребовал бы жертв; нет способа избежать боли.

– Что, если я приму неверное решение?

Акира запускает руки в мои кудри.

– Неважно, что ты выберешь. Просто продолжай идти вперед.

– У меня нет сил. Я не хочу возвращаться. Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться.

Акира кладет мою ладонь на сгиб своей руки.

– Это не от меня зависит, – мягко говорит он. – Если твое время не пришло, ты не сможешь здесь остаться.

– Но я мертва? – Это наполовину вопрос, наполовину утверждение. Тем не менее надежда в моем голосе неоспорима. – Это рай.

Акира снова пожимает плечами.

– Ты знаешь, что я не верю в рай, Нори. Это всего лишь сад.

– Мне все равно, – причитаю я. – Я просто хочу остаться с тобой. Пожалуйста.

Я умоляю его побыть со мной еще несколько минут, еще несколько секунд.

– Пожалуйста, не заставляй меня жить в мире без теб-я.

Глаза Акиры наполняются теплом, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня в центр лба.

– Нори, ты сильнее, чем думаешь. Я тебе больше не нужен.

– Не оставляй меня, – шепчу я, прислоняясь лбом к его лбу.

Я уже знаю, что он прав, и я не смогу здесь остаться. Я почти слышу, как падают песчинки в песочных часах. Времени мало. Если для нас двоих и существует вечность, то она начнется не сейчас.

Акира крепко обнимает меня, прижимая к себе изо всех сил.

– Никогда, – говорит он, – я никогда тебя не ос-тавлю.

Потом мы молчим. Нельзя тратить оставшееся время на слова.

Я не могу сказать Акире ничего такого, чего бы он уже не знал.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть, как темнеет небо и исчезает сад. Пришло время возвращаться.

То, как Акира в последний раз обнимает меня, последний легкий, как перышко, поцелуй в макушку, говорит мне, что он тоже это знает.

Но я не буду прощаться.