Асет Советтурсын – Архитектор Памяти (страница 13)
Лицо, абсолютно не совпадающее с тем, что он умел делать с чужими разумами.
— Привет, Элара.
— Не надо.
— Что не надо?
— Не надо «привет». Не после того, что я слышала на записи.
Маркус чуть наклонил голову. Знакомый жест. В Академии он делал так, когда слушал чужой ответ и уже знал, что тот неверный.
— Что именно тебя пугает? Что Дюпон был рассчитан? Или что ты это рассчитала?
Элара не ответила.
— Или, — он помолчал, — что ты хочешь продолжить?
---
Он говорил двадцать минут.
Не лекцию. Не манифест. Просто рассказывал — тихим, ровным голосом, глядя на мониторы, а не на неё. Как рассказывают коллеге о проекте. Без драматизма.
— Я масштабировал твою архитектуру. Не сразу. Первые полгода после того, как ты исчезла, я просто изучал то, что ты оставила в Калебе. Разметку. Контуры. Мост. Я понял, что ты строишь, примерно на третий месяц. И начал искать способ применить это шире.
— Шире, — повторила Элара.
— Шире. Ты умела работать с одним разумом. Идеально, виртуозно, штучно. Но в мире восемь миллиардов портов. И «Мемо-Синтез» рассылает обновления каждому. Каждый день.
Элара молчала.
— Я проверил их пакеты. «Уют-3». «Спокойный сон». «Баланс-2». Знаешь, что в них?
— Знаю. Я нашла сто сорок три в Калебе.
Маркус кивнул.
— Сто сорок три — это мало. Средний житель Оукхейвена получает около двухсот пакетов в год. Средний. Через аварийный протокол, через обновления, через так называемую «оптимизацию». Корпорация меняет людей. Каждый день. Не злонамеренно — хуже. Равнодушно. Побочные эффекты. Кумулятивные сдвиги. Никто не отслеживает, никто не проверяет, никто не спрашивает.
— И ты решил, что будешь лучше.
— Нет. — Маркус посмотрел на неё. Впервые прямо. — Ты решила.
Пауза.
— Четырнадцатое марта, Элара. Ты помнишь этот день?
— Нет.
— Ты попросила меня помочь. Ты пришла с готовым проектом. С полной архитектурой. Ты сказала одну фразу. Я запомнил её, потому что после неё я понял, что ты не шутишь.
— Какую фразу?
Маркус откинулся в кресле.
— «Если личность — монтаж, то кто-то должен быть монтажёром. Лучше я, чем алгоритм».
Элара закрыла глаза.
Она не помнила этой фразы. Но она узнала её. Как узнаёшь собственный почерк на бумаге, которую не помнишь.
— Ты построила протокол, — продолжил Маркус. — Способ использовать инфраструктуру «Мемо-Синтез» для точного, контролируемого воздействия. Не хаотичные пакеты — архитектуру. Не побочные эффекты — целенаправленные изменения. Ты назвала это «Протокол».
— И Калеб?
— Калеб — первый полный тест. Не случайная жертва. Наследник крупнейшего оружейного синдиката. Человек, чьи решения влияют на миллионы. Ты хотела доказать, что можно изменить одного человека — и через него изменить систему.
— Прогулки у воды. Скрипка в переходе. Шоколад.
— Да. Мелкие сдвиги. Не контроль — коррекция. Калеб Калахан, который слушает скрипку семь минут, — это другой Калеб. Мягче. На одну привычку. На один шоколад. Этого достаточно, чтобы изменить одно решение. Одного решения достаточно, чтобы изменить судьбу тысяч людей.
Элара открыла глаза.
— И ты масштабировал это.
— Начал. Двести семнадцать объектов за три года. Не все — такие, как Калеб. Большинство — обычные люди в ключевых позициях. Чиновники. Инженеры. Один судья.
— Двести семнадцать.
— Да.
— Без их ведома.
— Да.
— Без их согласия.
Маркус молча смотрел на неё.
— «Мемо-Синтез» тоже не спрашивает, — сказал он. — Страница тридцать восемь. Пункт четырнадцать.
---
Элара долго молчала. Стояла у стены, руки скрещены, смотрела в пол.
— Зачем ты пришёл?
— Потому что Торн приходит завтра. Срок — четырнадцать дней. Он ждёт результат. Имплантацию. Ложное воспоминание для Калеба, которое сделает его управляемым.
— И?
— И ты должна выбрать. Что ты ему дашь.
Элара подняла голову.
— У тебя есть два дня и три варианта, — сказал Маркус. — Первый: ты делаешь то, что хочет Торн. Имплантируешь ложное воспоминание. Калеб становится марионеткой. Торн получает контроль. Ты получаешь деньги и уходишь.
— Второй?
— Ты разрушаешь всё. Мост, канал, протокол. Стираешь моих двести семнадцать. Стираешь следы в Калебе. Возвращаешься в подвал. В Ил. К лапше и дешёвому эфиру. Делаешь вид, что ничего не было. — Он помолчал. — Как делала три года.
— Третий?
Маркус встал. Подошёл к рабочей станции. Нажал три клавиши. На экране появился интерфейс, которого Элара не видела раньше. Чистый. Минималистичный. Одна строка ввода. Одна кнопка.
— Ты запускаешь протокол. Свой протокол. Через инфраструктуру «Мемо-Синтез». Не двести семнадцать человек. Все. Каждый порт в городе. Каждый порт в стране. Постепенно. Точно. Контролируемо.
— Ты с ума сошёл.
— Возможно. Но система уже работает, Элара. Прямо сейчас, пока мы здесь разговариваем, «Мемо-Синтез» рассылает обновления. Двести пакетов в год на человека. Случайных. Бессмысленных. Побочных. Вопрос не в том, будут ли людей переписывать. Вопрос — кто.
Элара смотрела на экран. Одна строка. Одна кнопка.
— Уходи, — сказала она.
— Элара.
— Уходи. Сейчас.