Артём Яковлев – Конструктор времени 1. Три недели в настоящем (страница 9)
– Та самая! Только не прикидывайся, что забыл!..
– Ну и как она?
– Тебе, дурила, она до сих пор нравится!.. – вздохнул сам. – Она всё такая же, хочет, как в первый раз, легко прийти. Будет уговаривать встретиться.
– И что ей сказать?
– Сам решай. Но тебе будет интересно оценить артистические способности.
Мы помнили Ленку какая была раньше. Милая. По утрам счастливо улыбающаяся. Не умеющая готовить и ненавидящая уборку. Ушедшая потом к какому-то белому и пушистому Славику…
– Ты… это… – очнулся двойник. – Время-то ещё есть?
Оставалось тридцать четыре секунды, целая вечность!
– Немножко. – ответил и вспомнил что сейчас попрошу.
– Сними очки. – сказал он, я снял. – И повернись!
Я прокрутился на месте и перевёл стрелку:
– Теперь – ты!
Валерка-второй, как на подиуме, широко улыбаясь, прошёл к окну и вернулся.
– Слушай! Мы так похожи!.. И роста одинакового! – выдал двойник.
– Ты окончательный, бесповоротный дубина! – сказал сквозь смех.
Это снова было забавно. И мы, хлопая друг друга по плечам, хохотали до самого отбытия. Свет померк, качнуло, Валеркина тень кинулась сквозь меня и никаких ощущений не вызвала.
Большой красный диск за окном склоняясь поплыл к нижнему углу оконного проёма. Какое-то облако стало сгущаться передо мной. Когда в облаке разглядел знакомые черты, посветлело, на меня смотрел Профессор.
– Ну как? – с Димкой синхронно спросили друг друга и тоже засмеялись.
– Как радиометр? – уточнил Дима.
Только сейчас заметил звуки. Кричалка детектора прижата к руке, а цифры на лицевой панели стали красными: «3,2». Развернул к Димке, чтобы показать.
– Ого! – сказал он. – Больше трёх микрозивертов!
– А допускается три десятые. – напомнил.
Тот успокоил:
– Это лишь вспышка, а не фон. Фоновые, то есть постоянные, три десятые уже не допускаются! А они у нас меньше трёх десятых… Рентгеновский аппарат выдаёт около миллизиверта, в сотни раз больше, но секунду, при этом считаясь безопасным. Смертельной будет разовая доза в несколько зивертов. От того что у нас не умрёшь! В миллион раз меньше смертельного.
Немного успокоило, осторожно снял часы и стал отлеплять от руки радиометр. Со скотчем из руки выдрал и волоски, больно!
– Но дядя Витя умер от рака…
– Он с детства играл с часами и умер после многих десятков лет такой возни. Можешь уже озаботиться безопасностью старости и выкинуть машину времени в мусор!
Он вовремя ввернул про машину времени на помойке. Настолько ценными вещами нельзя разбрасываться! Лишив себя такой фантастической игрушки, ждать счастливой старости глупо!
Пришла любопытная мысль:
– Интересно, в каком году стало возможным использовать ядерные источники в бытовых целях?
Мы смотрели друг на друга удивлённо. Жизнь с реактором небезопасна. И будущее вряд ли настолько изменится. Маленький Витя получил доступ не к бытовому прибору. Наверняка это опытный образец…
Около восьми Димка решил вернуть Вовке радиометр и ушёл. А я оставил личную машинку перемещений во времени на видном месте стола. Она почти безопасная!
Глава 5. Невезучее минувшее
При пробуждении вспомнить не мог что приятное снилось ночью. Но настроение поднялось!
Вчера разговаривал с собой, будто вернулся в детство, встретил забытого друга…
Встал готовить завтрак, в дверь позвонили. Думая о соседях, открыл дверь, там Лика, явление природы.
– Заходи! – пригласил, и вернулся следить за яичницей.
Лика через минуту зашла на кухню и тихо устроилась на стуле. Спросил:
– Ты чего не в школе?
Молчит.
– Есть хочешь? – решил, могу поделиться.
– Я завтракала. Спасибо.
Нет, так нет! Завтракаю быстро. Навёл порядок и мы стали говорить. Лика спросила:
– Ты ещё увидишь папку?
Звучало как утверждение. В прошлый раз я этот вопрос пропустил, но сейчас у нас шла подготовка к этому событию. Ответил:
– Конечно!
– Скоро?
– Да. – на самом деле правильный ответ не мог быть таким однозначным. «Скоро» включало с этого дня до ближайших выходных. С Профессором ещё не обсуждал. Он считал, мы должны просчитывать возможности и постепенно увеличивать дистанцию, пока не сможем уверенно обеспечить безопасный прыжок. Но я продолжал бояться, что энергии нам может не хватить и был готов сделать это сейчас. Для решения нуждался только в союзнике.
– А ты мог бы у него… нет… ему передать, что…
Началось! «Ты не мог бы…»
– Лика! Я что, телефон? Возьми напиши, как смогу, передам. Бумагу дать?
Она смотрела остолбенело. Такое впечатление, идея письма ей и нравится, и совершенно неприемлема. Пока она боролась с сомнением, сходил за бумагой, положил перед ней. Лика долго сидела над листом в напряжённой позе, потом всё-таки достала из сумки ручку и повернулась ко мне.
– Пообещай, читать не будешь!
Вроде, приказала.
– Не стал бы читать и после разрешения. – считал недостойным читать чужие записки.
Лика моё утверждение приняла, стала писать.
– Давай подожду в другом месте. – предложил, вставая, надо было прибраться в комнате.
– Нет-нет! – встрепенулась она. – Ну, пожалуйста, посиди, одна заревусь.
Пришлось сесть, раз такая рёва-корова. Лика писала долго и в какой-то момент стала вычёркивать, потом смяла исписанный листок. Извиняющимися глазами посмотрела на меня, я понял и принёс ещё три листка. Больше в принтере не оставалось.
Всё сначала! Лика теперь лихорадочно заполняла строчку за строчкой, от усердия высовывая язык. Мне никто не мешал сделать это, взял Самсунг, стал снимать. Лика была неотразима! Покажу Виктору Александровичу какой стала. Когда она поставила точку, сунул смартфон в карман и, куда меня понесло, стал шутить.
– Теперь считаем это документом. – произнёс серьёзным тоном. – Поставь дату и распишись. Не забудь свернуть и сверху подпиши: кому и когда. – вспомнил записку Виктора Александровича, ждавшую шесть лет.
Она удивлённо распахнула глаза, серьёзный тон подвёл Лику, не поняла шутки.
– Шучу! – поспешил сказать, над бумагой уже занесена ручка. – Прости, я пошутил!
– Подписываться не надо? – Лика смотрела серьёзно.
– Можешь, но, я думаю, он и так поймёт. Сама сверни, у меня с закрытыми глазами не выйдет.