Артём Василенко – Дример (страница 19)

М.: «И это не считая объёма запрашиваемых данных».

Р.: «Кроме прочего, да. Нам хотелось бы, чтобы у аналитиков была возможность проверить максимально полную информацию без ограничений во времени доступа. Не говоря уж о том, что системы ГХИР куда более… интуитивны в данном вопросе».

Маркус прищурился. Он не знал, что именно хотел написать в ответ на последнее утверждение. И хотел ли вообще. От размышлений об этом его оторвал звук шагов – несколько пассажиров вернулись в шаттл и заняли свои места. Юноша проводил их взглядом. Когда же он вновь сосредоточился на переписке, его уже ждало новое сообщение от Роберты:

Р.: «Не беспокойтесь. На данном этапе мы нуждаемся лишь в ознакомительном просмотре. В случае, если потребуется прикладное использование чего-либо, мы будем оформлять официальный запрос согласно декрету «Об информации, правилах её использования и смежных правах». Никаких интриг».

Что-то в прочитанных словах заставило информариуса задуматься. Его мысль была написана раньше, чем разум сумел его осознать.

М.: «Звучит так, словно Вы полагаетесь на надежду в куда большей мере, чем на науку, профессор».

Прежде, чем в переписке появилось новое сообщение, прошло куда больше времени, чем длился весь предыдущий диалог. За это время большая часть участников операции вернулась, и МакСаймон была занята тем, что встречала их. Кого-то она просто приветствовала и отмечала в списке. С другими говорила чуть дольше. Некоторым – крайне редко – она показывала что-то на планшете. Маркус успел задуматься о своём, когда перед глазами возникло новое сообщение.

Р.: «В моём деле надежда и наука идут рука об руку куда чаще, чем Вы думаете».

●●●

За час до прибытия последние из участников операции вернулись в ангар. Теперь всем оставалось лишь ждать момента, когда корабль-носитель будет готов выпустить челнок в космос. Люди сидели в креслах и ждали этого времени. По их лицам было видно, что время на «Сайленсе» хоть и прошло без происшествий, но всё же оставило впечатление рутины и чувство усталости. Исключением была лишь МакСаймон. Она не спешила занять своё место в начале салона. Вместо этого она то и дело подходила к кому-то из пассажиров, отводила его в сторону и что-то говорила. Судя по всему, женщина не успела уделить внимания кому-то из людей, возвращавшихся на шаттл, и теперь исправляла это упущение.

Наблюдая за действиями профессора, Маркус невольно обратил вниманея на изменения в том, как сидели люди. Некоторые из пассажиров заняли одиночные места, а составы некоторых кампаний изменилось. Судя по всему, дня кто-то успел завести новые знакомства, в то время как другие решили побыть наедине. Эти изменения легко бросались в глаза, однако едва ли были чем-то неожиданным для длительного путешествия.

И всё же, одна компания привлекла к себе куда большее внимание юноши. Группа девушек, расположившаяся в задней части салона. Они сидели, повернувшись друг к другу, и что-то активно обсуждали. Маркус не знал этого, но время от времени они бросали короткие взгляды в сторону информариуса.

Он знал их всех. По именам, по действиям, по работе. Но в первую очередь парень знал их, как давних подруг. Кейт Блум – светловолосая девушка, с которой он встретился ещё в Терминале Б на Земле. Джилл Мэйэрс и её прекрасные румынские черты лица, от которых внимание могли отвлечь лишь огненно-рыжие волосы. Энн Джонсон, миниатюрная и настолько молодо выглядящая особа, что её легко можно было спутать с подростком. Но куда большее удивление вызывало присутствие четвёртого человека – Трисс Кеннет. И в то время, как Маркуса это насторожило, остальные, казалось, не испытывали к темноволосой девушке неприязни и не пытались, подобно юноше, держаться на расстоянии от неё.

«Сайленс» тем временем прибыл к месту назначения и уже приступил к серии корректирующих манёвров, чтобы занять необходимую позицию. Вскоре заработали компрессоры, откачавшие воздух из ангара и тем уравнявшие давление в помещении с открытым космосом. Затем последовал второй звук, частично потонувший в вакууме – массивные фиксаторы двери ангара были убраны, а толстый лист металла медленно опустился. К этому времени пилоты уже активировали все системы шаттла. На протяжении нескольких минут челнок парил над полом в ожидании сигнала от команды «Сайленса».

Вскоре они получили его – предупреждающие огни сменили цвет на зелёный. Тусклые стены ангара сменила усеянная звёздами темнота космоса. Челнок тем временем начал ускоряться.

– Прошу минутку внимания тех из вас, чей багаж находится в грузовом шаттле, – неожиданно громко произнесла МакСаймон, встав со своего места. За то время, что юноша не смотрел на неё, женщина успела собрать волосы в хвост. – Челнок с грузом проследует непосредственно к штаб-квартире операции, где и будет осуществлять выгрузку. Мы, в отличие от него, направимся в космопорт города Вэ́ли-Пойнт, откуда будем добираться до места назначения своим ходом.

– Мы не можем отправится непосредственно к месту раскопок? – спросил кто-то позади Маркуса. Судя по голосу, человек был разочарован, удивлён и обеспокоен. – Почему? Штаб-квартира оборудована только одним посадочным местом?

– Отнюдь, – спокойно ответила профессор, но в её голосе слышалось недовольств и разочарование. – Комплекс имеет две площадки. Однако тридцать часов назад случился ураган. Вторая платформа завалена упавшими деревьями и осветительными столбами. Ликвидация ущерба займёт по меньшей мере неделю.

Женщина выдержала небольшую паузу на случай, если у пассажиров шаттла возникнут другие вопросы. Убедившись, что их нет, она продолжила говорить:

– Как я и сказала ранее, до комплекса «Гринлайт», который будет нашей штаб-квартирой на время работы, мы будем добираться сами. По прибытии мы сядем на монорельсовый поезд, который доставит нас до Фарсиса – ближайшего от «Гринлайта» города. Уже там нас будет ждать гравибус, на котором мы прибудем на место.

Последовала ещё одна пауза, после которой Роберта улыбнулась и неожиданно ребяческим тоном сказала:

– Не расстраивайтесь из-за этого неудобства. Я слышала, что планета очень красива. Эта задержка – прекрасная возможность насладиться свежим воздухом и приятным пейзажем.

Судя по всему, слова профессора не вызвали должного морального подъёма у находившихся в шаттле людей. Искорка разочарования в глазах женщины не укрылась от Маркуса. Он не мог винить её в этой реакции, но и осуждать попутчиков не мог. Почти четыре дня в замкнутом пространстве, хоть и довольно большом, легко могли измотать тех, кто редко покидает поверхность родной планеты.

Молодой человек вновь скользнул глазами по заинтересовавшей его группе из четырёх девушке. Неожиданно и незаметно он ушёл в себя. Реальность перестала существовать. Её место перед глазами и в мыслях заняли воспоминания. Яркие образы один за другим проносились перед глазами. Фасад здания. Лестница. Аудитория. Несколько девушек, сидящих на соседних местах. Первое знакомство. Парк. Прогулки. Первые совместные вечера. Запахи. Вкусы. Смех. Ощущение радости и беззаботности. Повседневные дела. Встречи. Лицо, полное румянца. Первое прикосновение. Дрожь. Сердце, готовое вырваться из груди. Неловкий поцелуй. Смущение, смешанное с чувством радости.

Поначалу всё, что проносилось в голове Маркуса, вызывало приятную ностальгию и улыбку. Однако постепенно палитра менялась. В ней начали появляться пятна темноты. Нехватка времени. Трудности. Проблесками света сияли новые, желанные встречи. Все, кроме одной. Перед глазами вспыхнул закат. Золотисто-багровое марево, заменившее комнату. Вздохи, каждый из которых казался последним. Расплывчатые образы, похожие на кошмар, но бывшие на самом деле хорошо знакомыми вещами. Смятение. Головокружение. На мгновение юноше показалось, что из лёгких действительно выкачали весь воздух. Затем пришла злость и ярость. Их сменили лучи нового заката. Аллея парка. Скамья, на которой сидели две девушки. Лиц не было видно, однако едва ли они наслаждались воздухом или теплом. Чужие слёзы. Слабость. Нерешительность. Чувство вины. А после тучи. Тучи и непроглядная стена из капель. Одни мешал видеть, попадая в глаза, а другие – покидая их. Вместе с этим пришла боль и раскат грома. Он сотряс землю…

… и вернул Маркуса из реальности и заставил вздрогнуть. Его дыхание было прерывистым. Капельки холодного пота медленно спускались по спине. Лишь то, что парень сидел в одиночестве, спасло его от излишнего внимания. Тем не менее, на лице каждого попутчика юноши читалось беспокойство. Секунду спустя Маркус понял: тряска была не в его внутреннем мире. По какой-то причине шаттл сотрясся так, словно он резко огибал или преодолевал какое-то физическое препятствие. Единственными, кто сохранил спокойствие, была профессор и пилоты. О состоянии последних говорил тон голоса одного из мужчин, который по громкой связи произнёс:

– Не беспокойтесь. Это всего лишь лёгкая гравитационная турбулентность. Местная аномалия. Ничего опасного и серьёзного.

Ещё один громкий звук окончательно прогнал из головы парня следы недавнего наваждение. За ним пришла лёгкая боль, но уже настоящая. Нижняя губа была прокусана до крови, и случилось это до встряски корабля.