Артём Уваров – Неравный бой. Нигилистический фатализм (страница 3)

– Какое позиция то без правящего строя?

– Правильнее положение, и наше положение – это анархия. При ней существуют разные направления. Основные из них – коммунизм и капитализм, всё остальное – подтечения этих двух направлений.

– Но коммунизм – это же зло людоедское?

– Не перебивай. Maintenant, l'anarchiste parle. Коммунизм остаётся злом до тех пор, пока есть государство и централизированная экономика. Экономика при анархо-коммунизме многим бы напомнила мечты капиталиста. При анархизме строевые положения между собой не воюют, а взаимодействуют, сохраняя возможность переселения из одной коммуны в другую.

– Значит, нет государства, нет централизации. Что ещё?

– Смотрю, молодому стало интересно, – двое стоявших рядом слегка посмеялись, прикрывая рты ладошками, интеллигенция из Прованса, привыкшая к социализму и доминированию антифа над фашистами на улицах.

– Нет тюрем. Ну, это всё просто. В основе должно лежать отсутствие животной доминации, тоталитаризма и иерархии, непосредственно ведущей к эксплуатации.

– Так чего ж ты воюешь за государство? За сохранение независимости? – спросил Андрей.

– В первую очередь дань уважения Махно. Был у него на могиле, 6686, и понял, что нужно спасать земли отца от захватчика. История повторяется, они даже захватывают ваши земли с советской символикой, как в 1919 году. В начале анархисты и крымские казаки захватили Крым и тем самым присоединили его к Советскому Союзу. За что Ленин, как и обещал, отписал Крым Украинской Республике. Во-вторых, каждый народ имеет право на самоопределение, и Украина не исключение. Вижу, хочешь что-то сказать, но сейчас тебе лучше послушать. Выживешь после войны, пригодится. Может, по-другому взглянешь на гордость площади. В Украине культ фашизма. Здесь могут спокойно ходить с нацистской символикой, танцевать в клубах и зиговать. При революции так называемой «гiдносцi» формировались боевые отряды под красно-чёрными знаменами по горизонтали, символика УПА. Ну, это ладно, радикалы должны исполнять волю романтиков, начавших революцию. Но когда пытался сформировать боевой отряд из анархистов и набрал 100 человек, эти нацисты объединились и избили анархистов, тем самым разогнав их, чтобы они даже не вошли в историю как освободители от российской оккупации. В то время как некоторые были с российским триколором, и их никто не трогал. Тот, кто после этого начал с ними войну ещё в 14 году за Донецк и Луганск, был не так ненавистен, как тот, кто был готов умереть за построение их строя. Когда в Беларуси была неудачная революционная волна, анархистов поддержали. Они были боевой мощью революции. После поражения революции некоторые анархисты бежали в Украину, тогда Евросоюз им там дал политическое убежище. Когда всё затихло, многие анархисты были вывезены украинским СБУ в белорусский лес и посажены в Беларуси на бешеные сроки. Во время войны, которая недавно началась (кстати, её начала Украина), только Донбасс присоединился к России, его начали бомбить, а значит, напали на Россию. В это время анархисты со всего мира съезжались в Украину воевать за Украину и сформировали анархический батальон. Когда Украине нужна была помощь, она готова была принять поддержку от своего главного ненавистного врага, то есть нас, анархистов. Когда Евросоюз начал помогать Украине миллиардами и вооружением, анархический батальон расформировали на другие подразделения. Ты представляешь, какие это фашистские сволочи! Мы их поддерживаем под эгидой свободы всем народам, а они нас ненавидят, кусают руку развитого мира, которая их кормит. Тех ли мы поддерживаем? Понятно, что в войне Россия не права, но Украина – это страна с парламентом и президентом, которыми идеологически управляют фашисты, желающие нашей смерти!

В конце переходя на крик, его физиономия стала напоминать болезненное психозное состояние под галоперидолом.

Андрей, слушая это, решил больше не воевать. Противоречивые идеи разных управленцев заставили его критическое мышление проснуться. Паранойя.

– У меня паранойя, кругом враги. Нет никого, кто бы объяснил мне, что делать – воевать или лечиться? А что если это план Бога? А что если это Дьявол? В детстве мне много рассказывали об этом, а отец заставлял учить Библию. Стоп… я это всё презираю. Это говорит о моей слабости, желании найти отдушину, своеобразный вздох угнетённой твари.

В 2015 году, на фоне политической и социальной нестабильности, Украина переживала сложные времена. 17-летний Андрей стал свидетелем и участником бурных событий, начавшихся еще в 2014 году. Будучи подростком, он был достаточно взрослым, чтобы понять значимость происходящего и осознать, как его жизнь меняется на глазах.

Когда началась Революция Достоинства в 2014 году, Андрей был на грани подросткового возраста, но его чувство справедливости и желание перемен были яркими и сильными. Вместе с друзьями он вышел на Майдан, чтобы поддержать протестующих и выразить свое недовольство политической ситуацией в стране. Для него это было не просто участие в акциях, а осознанный выбор стороны в борьбе за будущее своей страны. Он знал, что это рискованно, но вера в перемены и надежда на лучшее будущее гнали его вперед.

К началу 2015 года Андрей уже пережил многое – от запоминающихся и ярких дней на Майдане до тревожных ночей, когда они с друзьями прятались от полиции. Страна переживала изменения, и с ними приходили новые вызовы.

Одной из главных трудностей для Андрея было то, что его отец был обеспокоен его безопасностью. Он не всегда поддерживал решение сына участвовать в протестах, боясь за его жизнь и здоровье. Но Андрей был решителен: он верил в изменения и не собирался отступать.

По мере того как год подходил к концу, Андрей начал осознавать, что перемены, хоть и приходят медленно, все же имеют значение. Он понимал, что он и его сверстники стали частью чего-то большего – исторического процесса, который формировал будущее его страны. Однако его взгляды на мир начали меняться. Встречи с французским интернационалистом заставили его увидеть прошлое с другого ракурса, а действия элитных войск Украины порождали у него подозрения и недоверие. Ему казалось, что все, за что он борется, стало запутанным и непонятным. Это была своего рода посттравматическая реакция.

Теперь Андрей интересовался анархизмом, который казался ему более прогрессивным, чем любой государственный строй. В его глазах представитель анархизма был профессиональным бойцом высокого ранга из Европейского Союза, олицетворяющим его ценности.

Пройдя к речке, Андрей закуривает сигарету и вспоминает о своем желании выпить при первой возможности. Он решает, что пить сейчас не хочет: «Голова и так подводит, а мир вокруг переворачивается. Водкой это не исправишь.»

Эти размышления приводят к выводам, как, когда отсутствуют элементарные вещи для выживания, мелкие удовольствия кажутся особенными. Он понимает, что это осознание приходит с возрастом, когда смерть видится за углом и остается только вспоминать. Синдром выживания подсказывает, что таких событий было недостаточно, и нужно обязательно выжить, чтобы повторить их. Но если человек выживает, повторять такие события чаще всего не хочется. Глупо гнаться за прошлым опытом, который с каждым разом приносит все меньше удовлетворения. Нужно жить вперед и не придавать значения предсмертному осознанию, это животный инстинкт, а желание пить водку не принадлежит личности Андрея.

Докурив сигарету, Андрей погружается в состояние эйфории – сигарета оказалась слишком крепкой. Немного потрясённый, он прислушивается к топоту сапог, приближающихся в его сторону. Этот топот направлен точно в его сторону. На лбу выступает холодный пот, он думает про себя – это очередное нападение? Только я передумал участвовать в чужих играх, как вот снова в бой, нераный бой.

Наступив на что-то твёрдое, он слышит голос, который, как оказалось, принадлежал топоту сапог: "Там заминировано!"

– И точно, заминировано. Инерционно отпрыгнув он продолжает думать, только быстрее – И что это всё?.. На этом конец?!

Глава 3

Тишина и пустота, наблюдение за небытием, но ощущение биения сердца – я как будто в вакууме, сижу в темноте, а хочу встать на свет. Это единственное, что мне нужно – стоять!

Очнувшись на операционном столе, Андрей ощущает лёгкую боль в затылке. Мысль о том, что нужно кого-то позвать, будто бы материализуется, и в палату входит Луйко.

– Ну как, боец?

– Я не помню, как я сюда попал, и не понимаю, где я. С трудом понимаю, кто я такой, но тебя я помню. Ты вёл наш отряд, и мы попали в западню. Мне же сказали, что ты мёртв, и весь отряд тоже. Ты же мёртв!

В ужасе говорит Андрей. Луйко пытается успокоить солдата.

– Многие говорят много чего, а я вот жив. И ты жив. Знаешь почему? Потому что у нас есть средства на чудеса. Если мозг хоть немного выживает, мы отправляем человека на операцию. Это недавно создали друзья из Нейролинк. Мы вживляем чип солдатам с критическими повреждениями. Ты наступил на мину, но повезло, что прыгнул, поэтому ноги на месте. Но повреждён позвоночник. Внедрённый чип действует как лекарство. За время его работы ты восстановишься, а после того, как батарея в чипе сядет, ты будешь жить как и прежде. Конечно, если у тебя нет 10 лишних тысяч долларов для повторного чипирования.