Артём Уваров – Неравный бой. Нигилистический фатализм (страница 2)
– Может, тебе и смешно, но я не мирный. После обмена я снова вернусь на войну, так что лучше расстреляй меня сейчас. Мои мысли заставляют меня сражаться за мои ценности.
– Самое главное, чтобы эти мысли были твоими, а не навязанными пропагандой, религией или воспитанием. Пока не поздно, обратись к Богу, к настоящему живому Богу, православному. Мы здесь воюем, чтобы у вас не было нацизма и сатанизма. А ты за что воюешь? За территорию, которая то была в Великом Княжестве Литовском, то в Речи Посполитой. Исток этих земель – Русь, а наследница Руси – страна Россия. Вот увидишь, в 2022 году Киев, мать городов русских, вернётся к князю Владимиру.
В ответ – тишина. Андрей замечает, что вокруг этих разговоров враги злятся, а товарищи подавлены.
Глава 2
В плену на вражеской территории было спокойнее. Андрей старался не разговаривать, много думал, почти не ел и радовался каждой выданной сигарете. Мысли напоминали размышления Наполеона на острове Святой Елены, который показал пример того, как нужно вести войну. Кто-то молился, кто-то плакал, а сильные духом старались поддерживать остальных. Чем сильнее дух в таких условиях, тем сильнее будет декаданс падения на дно, от которого нужно вновь оттолкнуться, чтобы продолжать выполнять функцию служения родине и поддерживать товарищей.
Так прошло две недели.
– Ну что, готовы ехать в тюрьму как военные преступники?
Андрей впервые за долгое время проронил слово:
– Готов.
– …
– Понятно, что хуже, чем сейчас, уже не будет, поэтому это либо обмен, либо расстрел, – сказал Андрей.
– Будешь умничать, станет хуже на расстреле.
– Memento mori.
– Так всё, тишина! Собираемся и по одному идём за мной.
Поездка была долгой, в ожидании смерти. После двухнедельного заточения, за которым последовало изнеможение духа, все сломались в той или иной степени. Один лишь Андрей испытывал жажду поскорее взять оружие в руки и мстить, мстить, мстить!
Фраза "memento mori" (помни о смерти) имела следующее значение: когда римский полководец возвращался с победоносного сражения, за ним шёл раб, который повторял всю дорогу "memento mori", чтобы напомнить полководцу, что он не божественен, а смертен. Это был посыл о том, что и русский надзиратель, и украинский пленный равны, оба одинаково смертны. У всех есть душа. Это своего рода атавизм, исчезнувший с развитием науки и прогресса человеческого мышления, сознание которое также эволюционирует, и подстраивается под носителя. Мы не подстраиваемся под эволюцию, а эволюция подстраивается под нас. Когда первобытный человек взял палку, чтобы убить животное и съесть его, эволюция начала подстраиваться под новое орудие труда и охоты. Возможно, если бы первый человек, взявший палку, не сделал этого, у современного человека руки были бы больше и сильнее, чтобы удобнее охотиться и выживать.
Чтобы убить мучительное время неизвестности, Андрей прокручивает в голове тёплые моменты из своей жизни. Подумав о своём юношестве, он находит особенно тёплыми воспоминания о том, как он с друзьями пил на выходных. Самое яркое из них – случай, когда ночью пьяные ехали в круглосуточное кафе, чтобы успокоить желудок и насытить его не одной водкой. Выйдя из такси раньше друзей, которые расплачивались за поездку, Андрей залез на машину, на которой они приехали, и начал танцевать, крича: «Я рок-звезда!»
Мысли в настоящем убеждали Андрея, что лучшие воспоминания, которые первыми пришли на ум, связаны с тем, как он пил водку. Поэтому и возникло желание, оказавшись на свободе, первым делом выпить.
недолго осмысливая предвкушение опьянения, вспоминает свою первую любовь. В 16 лет встретил эту девушку на улице, сказал другу что она ему нравится, друг не растерялся и познакомил этих двух встречаемых судьбой, друг Андрея обладал большей харизмой и успехом у женщин. поэтому нашёл подход к этой барышне.
я помню её, но это не то что я хотел бы вспоминать перед смертью, а что если сейчас меня убьют, просто расстреляют, причин куча, хочу вспомнить максимальное тепло которое было в жизни. Понимая что это связано с нахождением его внутри женщины, хочет подробно изучить лучший секс в его жизни, на ум приходит мать и то как он был внутри женщины целиком в течении девяти месяцев, но это же не то, значит суть не в самом факте нахождения внутри женщины, а эмоциональная близость и социальная адаптация, лучший секс был не с его первой девушкой, а с первой встречной лезбиянкой, которая оказалась би. девушка би видела как Андрей ухаживал за своей девушкой и как только расстался с ней, девушка би сразу решила с ним познакомится, что бы испытать те же эмоции которые испытывала та девушка, глядя на неё девушке би хотелось испытать подобное. но ведь дело не в партнёре, а проявлении эмпатии, нахождение нужных методик в сексе подходящих обоим, страстных поцелуях и долгими прелюдиями, главное с прелюдией не переборщить, мужчина может и не дождаться нужного акта, женщине чем больше ласки тем глубже и влажнее приём духа то есть связи чувства и мысли. Андрей ведь даже не знал и никогда не замечал девушку би, привык не смотреть на прохожих глазеющих на него, ведь с детства отличался красотой и это всё было для него привычно. Не смотрел на других, потому что не он для людей, а люди для него и по этой логике Андрея, девушка должна первая подать сигналы симпатии. Секс с девушкой би был неудачным, но чувственным и это лучшее воспоминание, неудачный секс, долгая невозможность эрекции, трение спящего члена о пухлую набухшую вульву. Что-то тут явно не так.
Эти размышления помогли убить время до момента, когда стало ясно, что сейчас происходит обмен военнопленными.
– Всё, можно выдохнуть, – сказал Андрей, привыкший быть в тишине. Собственный голос показался ему чужим, но это было пустяком по сравнению с осознанием скорой свободы и возможности опьянения.
– Выдохнуть? – спрашивает Андрея, сидящий рядом. – Война не закончилась.
– Да… я потерял способность передавать мысли доступно.
– Война… война, бизнес всё это, дикарство.
– Сейчас у тебя будет время восстановиться. Посмотришь, может, война и закончится, – сказал Андрей.
– Ну да, не представляю, как в наш век нового оружия, агентурной и информационной войны такие события могут длиться по пять лет. Это может придумать только полуумный террорист, радующийся смертям инакомыслящих.
Как рождается терроризм? В каком-то смысле он проявляется с разных сторон. Смысл в том, что при одном возможном решении политиков потенциальный экстремист становится героем, а при другом – террористом и главным врагом государства и самого факта существования государственности. Это вопрос сохранения мира или наступления войны.
Крутится мысль: «Сделай всё, как обещал, сделай всё, как обещал! Ты должен, ты обязан!»
– О чём ты так усердно думаешь? Эти сумасшедшие русские снесли тебе башку? – спросил боец элитного подразделения, закуривая сигарету из польского дьюти-фри. Он занимался инструктажем солдат в бою.
– Вот ты бы мог отправить отряд бойцов на верную смерть, если это поможет выявить местоположение врага, – спросил Андрей.
– Выбор между злом и меньшим злом. Ты только что вернулся из плена. Что если тебя завербовали? Я не могу быть откровенным. Я заметил, что ты единственный из своего отряда, кто сразу после плена рвётся в бой, и это подозрительно. – Инструктор произнёс это с всепонимающей улыбкой. – К тому же, ты старше всех в своём подразделении. Возможно, это тоже повлияло. Но мы какое-то время будем следить за тобой особенно внимательно.
– Я не вижу в вас врагов, и эта слежка только защита для меня. Я просто хочу в бой без повторения прошлых ошибок. Ты видишь, что я сильнее других. Отправь меня в нужное подразделение, чтобы я мог пролить кровь.
– Нам тут передали оружие из Франции, нужно учиться им пользоваться. «Иди два раза налево, потом направо, возле реки не сворачивай, а двигайся прямо».
Стоп, это же тот маршрут, который я запоминал, когда ехал в плен. Это просто совпадение или русский шпион под носом у элитных войск? Если я скажу второе, все подумают, что русские промыли мне мозги, и тут я только для того, чтобы убрать важные элементы, сдерживающие наступление. Сейчас нужно быть тише и никому не доверять. Чёрт. Плохой день, нужно быть настороже.
Быстро пройдя по маршруту до французского отряда, Андрей поздоровался:
– Хлопцы, добрый день.
Такое чувство, будто меня никто не слышит. Пытаюсь вспомнить что-то на французском, но я же не знаю французский. Скажу на общем, на английском:
– Hello, you are French, I was sent to you for training.
– For which training? We only provide group training, – ответил француз.
– Les gars, qui est-ce ? – продолжил француз.
– Ne semble pas le nôtre, pas un anarchiste, – ответил стоящий рядом боец.
– Ты кто? – с акцентом на картавость спросили Андрея.
– Андрей, 23 года, есть опыт полевой деятельности на войне, был в плену, участвовал в одной революции.
– Людей убивал когда-нибудь?
– Не пришлось.
– Революция – это хорошо. В большинстве случаев она ведёт к развитию режима, то есть государства. Вы участвуете в революциях, меняете режимы, но оставляете те же спецслужбы, те же элементы сдерживания народа. Настоящий порядок будет только при position, но никак не при правящем строе. Ты понимаешь?