Артём Соболь – Волокита (страница 42)
— Думаешь мягче надо было?
— Совсем нет. С такими людьми, только так. Понимаешь, Ерофей, они уверенны в том что выше других. И уверенность эту, даже кулаками не выбить. Таких надо устранять. Совсем.
— Совсем никак. Мы опальные. Закон...
— Не открыто, — улыбается Маргарита. — По-тихому, из тени, чужими руками. Как в Светлограде. Скольких мы убрали?
— Не хочу вспоминать.
— Всё же придётся, Ерофей. Да, здесь мы никто. Всем плевать на нас. Но плевать и на остальных. Если ты пойдёшь и оторвёшь голову Жигунову, тебя казнят. За что и почему ты это сделал, разбираться никто не будет. Ты станешь убийцей, а с убийцами здесь разговор короткий. А вот если Жигунов сам встанет на табуретку, засунет голову в петлю и спрыгнет...
— Всем будет плевать из-за чего.
— Именно, — отпивая вино щурится Маргарита. — Повторюсь, мы не в Светлограде. Это там нас бы трясти начали. Здесь, законы другие, более прямые и подчас дикие. С учётом того, что каждый пытается дождаться помилования, а эти глупцы именно ждут... У меня есть одна задумка. Я, если позволишь, попробую воплотить её.
— Тебе нужно моё разрешение? — щурится Ерофей. — Раньше...
— Раньше, Ерофей Евгеньевич, я находилась в другом статусе. Теперь как ты знаешь, я не просто духовный лидер, я невеста. Моему клану угрожает опасность. Именно поэтому, я и прошу твоего разрешения.
— Оно у тебя есть. Подробности?
— Ты мне доверяешь? Если да, то подробности позже. А теперь извини, мой возлюбленный скоро с тренировки вернётся, хочу встретить его.
— Вот змея, — проводив Маргариту взглядом вздыхает Ерофей. — Но змея наша. Почти родная. Посмотрим что у неё получится...
Глава 13
Вечер. Славик.
Лежу на кровати. С восхищением созерцаю, как уже две красивые женщины причёсываются перед сном. Черноволосая Варя и огненно-рыжая Настя.
Переговариваясь они смеются. Обсуждают что-то свое... И я просто не заметил когда Настя решилась. Только вот в бане стеснялась сидела, а теперь не стесняясь сидит у зеркала и причёсывается. В короткой прозрачной ночнушке под которой... Здесь стринги называют открытками. Что логично, потому как ничего не закрывают, всё открыто.
В точно таком же одеяни, моя Варя. И тут... И тут! И тут я не знаю. Да, Настя пришла, но нужна ли она мне? Нравится, одним лишь видом вызывает восторг. Но люблю ли я её? Или нет, или очень слабо. Потому что люблю Варю. И что делать? А ничего. То есть наслаждаться. Почему нет? Ну не доказывать же всем, что вот это всё неправильно.
Опозорюсь, выставлю себя дураком, а мне этого не надо. Да и потом, кто я такой чтобы менять многовековые устои? Для этого, надо быть не Славкой, а Императором Вячеславом. Да и то, многожёнство отменить вряд ли получится. Общество, всегда болезненно реагирует на всякие ноу хау. Да и в Императоры метить... Не думаю что смогу стать настолько великим магом... Короче я просто не хочу.
Тем временем женщины заканчивают, сняв ночнушки идут к кровати. Ложатся по обе стороны от меня, обнимают...
— Святая, за что мне это? — закатив глаза выдыхаю. — За что, что я сделал?
— Тебе что-то не нравится? — теряется от такого Настя.
— Я просто не понимаю, чем я — никчёмный, заслужил такое счастье.
— Шутник, — закидывая на меня ногу фыркает Варя. — Я уже напридумывать успела. Думала ты опять стесняться начинаешь.
— Кого? Вас? Да я от счастья сдохнуть готов. Но у меня вопрос. Варя, Настя, вы как друг с другом ладите?
— Хорошо ладим, — шепчет мне в ухо Настя. — Вот только есть нюансы, которые портят нам настроение. Надо всё решить.
— Давайте решим. Что вас, о красавицы, тревожит?
— Не исполнение нашим женихом, супружеского долга, — гладя мой живот качает головой Настя. — Наш жених, парень взрослый. Желания у него хоть отбавляй, я в бане это желание видела. Да и на тренировках, через штаны. В чём проблема?
— В том что я в себя ещё не пришёл.
— Это да, — соглашается Варя. — Но нам сложно. Настя после двух лет замужества, вот уже два года одна. А я вообще девственница.
— Да ты что...
— Ага, — выдыхает Варя. — Так может быть, мы попробуем?
Женщины садятся, стягивают с меня одеяло. Обе закидывают руки за головы и начинают кривляться.