Артём Соболь – Первопричина 3: СССР, любовь и магия (страница 175)
Некоторое время спустя. Отдел милиции. Игорь.
Сидим с солдатиком за столом, пристёгнутые друг к другу наручниками. Перед нами уже знакомый мне по мордобою в ресторане капитан Дегтярев. Сидит, смотрит в планшет и просматривая запись с камер наблюдения кхекает. Рядом с ним глупо улыбается молодой лейтенант. Примчавшиеся помогать мне Казаркин и Булатов, снова ржут. Женька и Маша, успокоились и сверлят меня взглядами.
Нда, неудобно получилось. А надо башкой думать…
— Так-так-так, — отложив планшет смотрит на меня капитан. — Скворцов… Дай угадаю, снова девушку защищал?
— Ну да, — глядя на Дегтярёва улыбаюсь. — Товарищ капитан, это всё недоразумение. Мы просто гуляли, с Машей, а тут смотрим какое-то хамло к нашей Женьке пристаёт. Как бы вы поступили?
— Для начала, узнал бы причины, — закуривая хмурится капитан. — А уже потом, действовать начал. Плохо, Скворцов, очень плохо!
Ну, а вы, Тихонов Василий Николаевич, что можете сказать? Ничего? Тогда я… Старший сержант советской армии, образец для подражания, гордость страны, участник боевых действий, орденоносец. Вместо того чтобы представиться и всё объяснить даже с виду неадекватному человеку, начал грубить, чем только усугубил конфликт. Не стыдно?
— Стыдно… — опускает голову Тихонов.
— Эх, Вася…
— Игорь! Заткнись! — рычит Дегтярёв. — Сам не лучше.
— Молчу… Молчу.
— Итак, нарушение общественного порядка. Штраф вам, товарищи. Или… На пятнадцать суток! Оба! Поработаете вместе, на песчаном карьере, станете как братья.
— Да мы уже, — пнув ногу Василия улыбаюсь. — Правда, Васёк?
— Правда, — посмотрев на меня заплывающими глазами шипит он.
— Тем не менее, от наказания вас это не спасёт, — улыбается капитан. — Лейтенант, проведите воспитательную беседу и в КПЗ товарищей.
Лейтенант взяв папку начинает что-то мямлить. Точнее монотонно и ну очень заунывно читать какую-то чепуху. Таким голосом что зубы ныть начинают…
— Товарищ капитан, — жалобным тоном прошу. — Может ну его? Ну невыносимо это. Пытка, блин. А пытки запрещены Женевской конвенцией.
— Какой? — морщится Дегтярёв. — А, наверное у вас там. А у нас нет никакой конвенции. Как и Женевы. Лейтенант, продолжайте. Пусть слушает.
Лейтенант, подмигнув мне продолжает. Как вдруг затыкается и прислушивается. В коридоре слышится приближающийся топот. Дверь распахивается и в кабинет заходит она… Брюнетка с вьющимися волосами. Дама в теле, но полной назвать сложно. Одета в цветастое платье, на ногах босоножки. От её вида Маша втягивает голову в плечи. Женя икает и заметно бледнеет, Вася опускает голову и как будто старается стать меньше. Женщина закрывает глаза, глубоко вдыхает…
Чего они все? Зоя Петровна, насколько я успел узнать на посиделках, добрейшей души человек. Она…
— Мама Зоя, здрасте… — широко улыбаясь киваю, а у нас тут… — Ой мамочки…
Зоя Петровна, она же биологическая мать Женьки, открывает светящиеся фиолетовым глаза и скалится так жутко, что как дышать забываю. Женщина же начинает… Начинает так, что непроизвольно сжимаюсь.
В речевых оборотах, метафорах и сравнениях, тёща не стесняется. Подкрепляет всё это тычками, оплеухами и увесистыми подзатыльниками.
Сидим, переглядываемся с Васей, чувствуем нарастающий стыд за неуместное поведение. Мама Зоя же от такого, только расходится. А ещё, в её голосе чувствуется сила. Настоящая…
— Вы что, ироды, тут устроили? Вы кого, меня позорите? — голос ошутимо прижимал к полу, резонировал болью в голове и груди. — А вы, две профурсетки малолетние, где головы забыли, почему этих лосей не развели врозь?
Голос женщины набирал мощь. Голова невыносимо болела. Девушкам становилось ещё хуже. Не сговариваясь встаём шагаем вперёд и загораживаем собой девушек… Страшно…
— А, так вы уже помирились? — глядя на нас улыбается Зоя Петровна. — Товарищ капитан, видите — они уже помирились… И больше так делать не будут… правда ведь?
Глаза женщины полыхнули недобрым фиолетовым огнём… От чего мы часто киваем и даже обнимаемся.
— Учись, лейтенант, как правильно воспитательную работу проводить! — облегчённо выдохнув восклицает Дегтярёв. — Коротко, чётко, ясно. Все всё поняли, прониклись, и раскаялись. Не то что твоя тягомотина.
— Товарищ капитан, давайте вы ко мне своего лейтенанта на стажировку… — ехидно улыбается мама Зоя. — Недельки на две, за прилавок. Он быстро научится по делу говорить!
— Спасибо, — кивает капитан, снимает с нас наручники, закуривает и смотрит на нас. — Я так понимаю инцидент исчерпан. Тогда все свободны. Кроме Скворцова. Игорь, на пять минут задержись.
Провожаю своих взглядом. Присаживаюсь за стол… Капитан усмехается, подходит к шкафу и достаёт оттуда бутылку коньяка. Наливает и предлагает мне выпить.
— Это с чего вдруг?
— Алёна Белкина, — присаживаясь
вздыхает капитан. — Племянница.
— А-а-а-а-а. Так это не я. Её Резнов вытащил.