Артём Скороходов – Сорока и Чайник (страница 17)
– Скрываешь, скрываешь. У тебя, Сорока, такая рожа наивная, что в жизни не поверю, что за ней ничего нет. Ты смотри, осторожнее, со мной шутки плохи. А с Лео нашим тем более.
– Кстати, – решил отвлечь его Фёдор, – вот давно хотел спросить. Я думал, что Леонард только Лигой занимается. А выходит, что ещё и деньги в рост даёт?
– Он много чем занимается. И деньгами, и Лигой, и тотализатором. Игры держит, казино. Еще девочки, спиртное, – Борей кивнул на дверь соседнего кабинета.
– Ну, не похож он на главаря… главу… как это называется. На главного преступника, в общем.
– Он и не главный. Есть люди над ним. И что значит преступник? Это же разговор не про какое-нибудь абстрактное зло. Это разговор про деньги. Там, где деньги, там и появляются люди, которые ими занимаются. Всё просто.
– И закон нарушают?
– Закон – это правила государства, чтобы кроме старых семей никто не богател. Боятся они конкуренции. И правильно боятся. Сорока, ты же не из Бархатной Книги?
– Нет, – помотал головой Фёдор. – Деду дали вольного барона после Пятилетней Войны. У князя Васнецова служил. Сотником.
– А моя фамилия в Бархатной Книге вписана. Причем всего в третьем списке. И родословная у меня, еще со времен Первого Императора… Дрянные времена. Род уже ничего не значит. Деньги, деньги, деньги. Ничем, попомни мои слова, – взгляд у Борея стал недобрым, – ничем хорошим это не закончится.
Дверь кабинета внезапно открылась, и оттуда вышла раскрасневшаяся брюнетка, завернутая в простыню. Молча подошла к столу, налила себе полстакана коньяка, подмигнула Фёдору, залпом выпила и пошла к бассейну.
– Ладно, Сорока, – скривил губы Борей. – Как-то мне становится скучно. Пойду я. А ты хоть и сволочь, но получше, чем эти. Поэтому я тебе скажу. Тут, на низах, никаких денег не заработаешь. Попомни. Так везде. Сверху вниз идут проблемы, снизу вверх идут деньги. Так что думай головой.
Фёдор кивнул и отвлеченно сказал “угу”, глядя как брюнетка скинула простыню и прыгнула в теплую воду бассейна.
Борей покачал головой и пошел одеваться.
***
– Птичка сорокопут. Хищник. Убивает других птиц, грызунов, насекомых, ящериц. Убивает и развешивает вокруг на шипах или острых веточках.
Фёдор потёр виски. Голова слегка кружилась. В ночной тишине кто-то за окном пел пьяную песню.
– Ты меня слушаешь?
– Да, конечно. Продолжай, – ответил Фёдор.
– Ты не сорока, ты сорокопут. Сорока хитрая и умная. А ты дурак.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Я тебя буду называть Сорокопутом.
– Да всё равно. Как хочешь меня зови.
– Или на кронфилдский манер – Теодор.
Теодор. Тео. Так звала его Инга. Фёдор затянулся, выпустив сладковатый дым, и уставился в окно. В черном небе недобрым красным светом мерцала луна.
– Ты доволен своей жизнью? – сменил тему медный чайник.
– Нет.
– Почему?
– Я просто хотел уйти из дома. От отца и брата. Я подумал, что училище – это хорошая идея. Я уплыву отсюда и больше никогда их не увижу. Не услышу их идиотских разговоров про честь и положение в Обществе.
– И теперь ты связался с бандитами, – усмехнулся чайник.
– Бандитами? Ну я бы так не сказал. Просто…
– Что просто? Выбивать долги? Прикрывать уличных девок? Торговать контрабандным алкоголем? Это как раз и есть бандиты. И ты теперь один из них.
Фёдор молчал.
– Это заметный прогресс. Махать кулаками на потеху толпе, а теперь лупить должников. Сопротивления меньше, денег больше.
– Всё. Замолчи. Я не хочу больше об этом говорить.
– Придётся, Тео.
– Не называй меня так!
– А то что? – с вызовом спросил чайник.
– Сдам тебя в ломбард!
Чайник замолчал. Фёдор затянулся. Самокрутка обожгла пальцы и поэтому отправилась в приоткрытое окно.
– Ладно, прости, – сдался Фёдор. – Просто не называй меня – Тео. Как хочешь, но только не так.
– Дураком можно? – после долгой паузы спросил чайник.
– Можно, – ответил Фёдор и тяжело вздохнул.
– Тогда слушай меня внимательно, Федя. Сейчас ты живешь без цели. Без смысла. Просто бежишь от своей старой жизни. Так не пойдет.
–
***
Дверь в квартиру Фёдора с тихим скрипом открылась. Утренние лучи пробивались через грязные окна. Инга, перешагивая через разбросанные бутылки, прошла внутрь. Прикрыла ладонью в перчатке нос от неприятного запаха. На кухонном столе стояла грязная посуда, посередине лежал большой бумажный пакет, разрисованный золотыми змеями. Девушка прошла в жилую комнату. Подошла к кровати, глаза ее расширились, черты лица ожесточились. Там среди одеял лежал Фёдор в обнимку с медным чайником. Рядом с ним, закутавшись в одеяло, лежала абсолютно голая девица. Ничего не говоря, Инга метнулась прочь из квартиры, громко хлопнув дверью. От резкого звука Фёдор зашевелился, но так и не проснулся, только покрепче прижал к себе чайник.
***
– Никто не видел Корявого? – в гимнастический зал вошел Леонард Дювалле.
Ребята из зала отрицательно покачали головами.
– Мерде! Куда же этот кретин делся?!
– Может в подсобке? – сказал Берёза. – Посмотрю?
Он пошел вглубь зала, потом занырнул в подсобное помещение, где хранили инвентарь.
– Тут он! Вставай, сволочь, пьяная!
Спустя пару минут бесполезных попыток вынести безжизненное тело, Леонард плюнул и пошел прочь из спортзала. Но потом, вдруг, развернулся:
– Сорока, иди сюда, поговорить надо.
Фёдор пошел следом. В кабинете скучала Сэм. Сердце слегка ёкнуло.
Это что, это он со мной и с ней наедине хочет поговорить? Во рту слегка пересохло.
– Привет, Сэм, – промычал Фёдор.
Та не ответила и даже не повернула головы.
– Сэм, душа моя, оставь нас наедине, сделай милость, – сказал Леонард, садясь в кресло.
Девушка закатила глаза.
– Я в машине подожду, – сказала она вальяжно и пошла наружу. В сторону Фёдора она даже не посмотрела.
– Мальчик мой, мне требуется твоя помощь. Тут через пару часов надо кое-кого встретить. А этот придурок опять напился. Поможешь мне, подменишь его?
– Я сегодня планировал в другое… – начал говорить парень, но потом посмотрел на Леонарда, ему стало неловко, и он ответил: – Да, конечно, без проблем.
– Вот и отлично. Подойди к Борею он расскажет. И вот, – Леонард открыл ящик стола и достал оттуда небольшой револьвер. – Пользоваться умеешь?