Артём Скороходов – Черный дождь 3 (страница 46)
Потом я заметил, что рисунков зубанов стало больше. Появились два жутких глаза с подписью «Кацындот!» Несколько разнокалиберных зубанов, которые занимались драками, танцами и поглощением ворвани. А также совершенно умильный Одноглазый в виде фабрики.
Капля угомонилась и пошлепала к центру поселка. Я так понимаю, поздороваться со своими старыми друзьями. Хм, я стоял босиком, черными щупальцами ног, на ледяном камне и чувствовал себя довольно комфортно. Ничего не мерзнет. Неплохо, хоть и выглядит довольно странно. Внезапно совсем рядом я услышал писклявый голос, который что–то наставительно рассказывал. Кто это? Аккуратно, пытаясь не издавать шума, заглянул за большой камень. Моим глазам предстала забавная картина. Старый, потрепанный зубан, опирающийся на длинную колотушку, с драматическим видом рассказывал нескольким новым блестящим зубанам легенды и законы этого общества. Молодежь слушала внимательно, не отводя глаз от учителя. У некоторых от волнения были открыты рты.
— …и украла злая богиня Кацындот народ Зубанов у Параволка. Обманом заманила их в ад, который называла Склад!
— Ох!
— И мучила их, и заставляла сидеть на полке целыми днями, не двигаться! А кто двинулся, запрещала драться и кусаться!
— У–у–у–у!
— Узнал об этом Параволк. Пришел и спас Зубанов! Победил злую Кацындот и заставил ее служить себе и ворвань приносить. Суставы там чинить. А если было холодно, то греть ему лежанку. Но злая Кацындот предала его, подсыпала в ворвань сонное зелье и сбежала!
— Р–р–р–р!
— Все Зубаны отвергли ее, кроме Шамана. Он всегда был самым мерзким и вредным Зубаном. Он ослушался отца своего Параволка и примкнул ко злу. И за это назначила его Кацындот повелителем Склада. И было у него шесть ног. С тех пор число шесть — плохое число.
— А–а–а!
— И может теперь Зубан ходить на двух ногах, и на четырех может, и на восьми может. Даже на трех может, если лапу повредит. Но на шести — нельзя!
Все новенькие зубаны одновременно посмотрели вниз, пересчитывая свои лапы. Учитель смотрел на них благосклонно. Ветер шевелил птичьи перья, примотанные к его голове.
— Оставил Параволк нам две заповеди, — продолжил он. — И с тех пор народ Зубанов свято следует им. Какая первая заповедь, кто ответит?
Зубаны заголосили, защелкали и заклацали челюстями.
— Правильно. Не может быть Зубанов больше десять раз по десять десятков и так три раза. Меньше можно. А вот больше нет. А какая вторая заповедь?
Снова щелканье и визг.
— Правильно! Не нападать на людей ради забавы. А нападать на них только ради грабежа и пропитания.
Я чуть не закашлялся. Зубаны повернулись на звук, увидели меня, завизжали и стали бегать вокруг. Учитель же с трудом встал на одно колено и склонил голову:
— Владыка.
— Приветствую тебя, о мудрый учитель, — сказал я ему. — Встань, мой дорогой, я вижу, ты терпеливо вдалбливаешь хоть каплю ума в эти бестолковые головы.
Старый зубан радостно посмотрел на меня.
— Всё так! Всё так! Спасибо, владыка! А ну быстро все сели на место! — крикнул он на новеньких.
Те испугано, спотыкаясь и сталкиваясь, побежали назад.
— Урок окончен. В следующий раз я расскажу вам историю нашего исхода и Великого Раскола. А теперь бегите в пещеры и расскажите всем, что прибыл Параволк. Если встретите кого–нибудь из краснопузых еретиков, убивайте их без жалости!
Зубаны воинственно заорали и рванули к центру поселения.
— Друг мой, а что здесь происходит? Что за «ересь», почему уровень безопасности такой плохой?
— Владыка, у нас произошел Великий Раскол и Ересь. Но об этом лучше вам поведают наши старейшины. Пойдемте, я провожу вас.
Я шел за своим проводником и в некотором недоумении смотрел вокруг. Небольшие домики зубанов на склонах были разрушены, некоторые из них носили даже следы поджогов. Самих зубанов вокруг почти не было. Ну, это я еще мог понять, все–таки я попросил Одноглазого отправить мне тысячу, а это считай треть всего народонаселения. Но это не объясняло тут и там валяющихся железных конечностей и следов погрома.
Мимо пробежали два визжащих зубана, а за ними прошлепала Капелька. Мы подходили к основной пещере. Рядом, почти перекрывая вход, на земле сидела фабрика. Две ее лапы были вытянуты, вокруг них суетилось несколько роботов во главе с Кикичусом. Стучала кувалда. Увидев меня, Одноглазый встрепенулся и издал рёв сирены. Попытался встать, но лапы его не очень слушались. Зубаны посыпались на землю с возмущенными криками. Тогда он прекратил попытки и просто открыл свой рот–ворота. Я намек понял и пошел внутрь здания.
— Смерть краснопузым! — пропищал голос из–за закрытой двери.
— Мы должны поймать! Поймать и сожрать! — пропищал другой.
— Плохо, — пробасил голос Одноглазого.
— Вы должны помириться, — вещал Рохля. — Скольких братьев мы потеряли за эту ночь? Девяносто восемь? Девяносто девять? Сто?
— Гутен морген! — сказал я, заходя в приемную. — Что тут происходит?
На меня уставились несколько пар глаз.
— Отец, — коротко кивнул манипулятор Одноглазого.
— Оп–па, — сказали трое зубанов с длинными колотушками. Это явно были старейшины, они были выкрашены черной краской и носили шикарные кокошники из птичьих перьев.
— Наконец–то! — воскликнул Рохля.
— Господа, рад вас видеть, но я ненадолго. Срочные дела в другом месте. Но прежде, чем я уйду… Что за цирк вы тут устроили? Почему дома поломаны? Где все красные зубаны? Что за Великий Раскол?
— Шеф! — закричал Рохля и побежал ко мне. Полегче, полегче железный. — Они тут устроили гражданскую войну! Всё началось с вашего письма. Вы в нем просили зафрахтовать трансокеанический дирижабль, посадить туда тысячу зубанов и отправить к вам на север.
— Да, всё так. Но я не понимаю…
— Наш Верховный старейшина Одноглазый здраво рассудил, что в экспедицию надо отправлять добровольцев.
— Я не нарушил ваши законы, отец, — вставил Одноглазый.
— Да–да, всё хорошо, что дальше?
— Добровольцев было очень много, больше, чем нужно. И так вышло, что первыми на пункт сбора прибежали «красные». Поэтому подавляющее большинство улетевших были именно они.
— Та–а–ак, — мрачно сказал я, понимая, к чему всё идёт.
— Как только дирижабль улетел, «черные» устроили резню. Они давно уже хотели с ними разобраться, но…
— Так ведь они бесят, владыка! — искренне вставил один из «черных» старейшин.
— Не перебивай. Хотели раньше разобраться, но не могли, так как силы были равны. А тут они получили преимущество и поэтому тут же им воспользовались. Многие зубаны погибли этой ночью, Одноглазый вот поранился. «Красные» сбежали из города, а нижние пещеры объявили независимость. К тому же «искаженные» начали ловить кого ни попадя и приносить жертвы, чтобы призвать Капельку.
— Я был против, Отец. Но меня не послушались, — голос Одноглазого был полон раскаяния. — Они прятались от меня и творили всё это, пока я за ними гонялся. Две ноги повредил. Это была очень плохая ночь. Большая ошибка.
— Да–да я видел твои ноги, — сказал я. А потом повернулся к троим зубанам–старейшинам. — Что ж вы, мелкие паскудники, творите?
— А что не так, владыка? — нагло спросил меня один из них. — Краснопузые плевали на ваши законы! Они для старейшин берут не птичьи перья, а железные!
— Ересь! — возмущенно вставил другой зубан.
— Нападают на других не только ради грабежа и пропитания, а еще если те им не нравятся!
— Ересь!
— А еще говорят, что вы, владыка, не то имели в виду, когда говорили, что нас должно быть не больше, чем десять раз по десять десятков и так три раза. А только нас, черных, столько может быть. А их может быть еще столько же!
— Мы не могли это терпеть, владыка!
— Ересь!
— Смерть!
— Бесят прям!
— Шеф, — сказал Рохля, — мы пытаемся их вразумить, и черных, и красных, но они убегают.
— А ты молчи двуногий! — прошипел один старейшина. — Ты не зубан! Тебя никто не любит! Ты чужак.
— Прости меня, Отец, — печально закончил Одноглазый. — Я теперь такой большой и неуклюжий, они теперь от меня бегают и прячутся. Я могу только их тела находить и чинить, если поубиваются.
— Да уж. Расстроили вы меня… Пока добровольцы отправились мне помогать, вы тут такое устроили. Мне за вас стыдно. Вы очень плохо поступили.
Все в комнате сразу поникли. Но тут один из зубанов поднял голову и довольно нагло меня спросил: