Артём Сергеев – Знак Огня 2 (страница 4)

Теперь дом мог сам, по своему почину, или по моему приказу, делать как в тот раз, когда остались мы на дворе только я и ведьма, когда сумела она разделить мир на тот, что внутри ограды и на весь остальной, и не стало им тогда обоим друг до друга дела, когда забыл тот мир и все люди в нём обо мне накрепко, как будто и не было меня вовсе.

Или мог, например, в моё отсутствие, дом упереться и не пустить сюда никого из желающих, пусть даже и обладающих силой, а если в этот момент я буду здесь и помогу ему, то сковырнуть нас отсюда, наверное, сможет только тактический ядерный заряд.

Плохо только, что от ограды в сторону посёлка резко падали наши возможности, ну так пропорциональность кубу расстояния это очень много, что и говорить.

Но радоваться и овладевать новыми возможностями мы будем потом, потому что сейчас, такое ощущение, Никанор засобирался помирать.

— Ты чего это? — тихонько затряс его я, ведь выглядел дядька в моих руках откровенно плохо, краше в гроб кладут, побледнел он и осунулся, постарел даже, как после сильной болезни, и дышал он сейчас до того тяжело, с натугой, с хрипом проталкивая в себя воздух, что мы все перепугались, — ты чего это, а?

— Да не тряси ты меня, орясина! — чуть слышно возмутился Никанор, не открывая глаз, — и так тошнит, ты ещё тут, дуболом!

— А чего делать-то? — растерялся я, — как тебе помочь? Ты говори, я сделаю!

— Засуньте меня в нору какую-нибудь, что ли, — желчность и язвительность в нём всё же никуда не делись, хороший признак, — да дайте там сдохнуть уже спокойно, сволочи! И ничего другого мне от вас больше не надо!

— В баню его! — засуетился рядом Федька, — в баню, я знаю, я сумею выходить! Она тёплая ещё, ему там хорошо будет! В шайку надо положить, в деревянную, да прикрыть сверху двумя вениками, дубовым со берёзовым!

Федька с Тимофеичем, кстати, сумели здорово измениться за то время, что Никанор волховал, выше они стали оба, немного, но выше, да и солидности в них прибавилось, особенно в старшине, у того борода вообще заколосилась, увеличившись чуть ли не в два раза, и были это уже не прежние домовые, нет, теперь они стали кем-то большим, теперь они были ближе к Никанору, чем к своим оставшимся за оградой сородичам.

И мы понесли Никанора в баню, со всем почтением понесли, как раненого на поле битвы героя, он ещё бурчал и возмущался по пути, и крыл нас разными не совсем приятными словами, но мы пропускали это между ушей, потому что хороший это был признак, да и заслужил ведь.

В бане я положил его в большую деревянную шайку, накрыл поданными мне двумя вениками, и успокоился Никанор, и затих устало, так что мы с Тимофеичем на цыпочках вышли во двор, а вот Федька остался, чтобы следить и ухаживать за болезным.

— Не, ну ты видел? — вцепился в меня Тимофеич, стоило нам только закрыть за собой дверь, — видел? Да я теперь знаешь что? С Федькой вместе! Да мы теперь знаешь какие? Да мы теперь ого-го! И ты тоже! И дом! Это же чудо было! Чудо самое настоящее! Место Силы! Эх, жаль, всего одна ведьма попалась! Четыре было бы в самый раз!

— Чудо, — согласился я, усаживаясь на лавочку, чтобы осмотреться. Правы они были насчёт места силы, ведь теперь здесь, за оградой, настроенный только на меня магический фон зашкаливал, огненная стихия вообще цвела и пахла, без полноценного отопления зимой обойдёмся, наверное, и стало мне тут подвластно многое, прямо руки чесались проверить. Теперь-то никто меня здесь врасплох не застанет, а даже если и застанет, ему же хуже будет, кем бы он ни был, хоть главная ведьма, хоть две, сожгу на раз. — Только Никанор за это, видел, чем заплатил?

— А-а! — неожиданно для меня легко отмахнулся Тимофеич, — выправится! Никуда он не денется! Тридцать лет коту под хвост, зато десять на дело! И не переживай ты так за него — мы, волшебные существа, своего сроку не знаем! Мы можем и пять лет всего прожить, и пятьсот — от вас всё зависит! От судьбы! И ещё, давай я, пока Никанор на ноги не встал, сюда перееду, а? Потом-то он меня выгонит, конечно, но мне бы успеть ещё хоть чуть-чуть этой благодати ухватить! Пока новорожденная она, пока чудо свежее! Видал, какая у меня борода стала? И я сам, я ведь теперь не просто так, я ведь теперь ого-го!

— Давай, — согласился я, — раз на пользу, почему нет. Дом большой, всем места хватит.

— Тогда побегу собираться, — резко соскочил с места Тимофеич, — как раз тайные пути опробую! Я же теперь мигом обернусь, чихнуть не успеешь!

— Какие ещё тайные пути? — устало удивился я, — не было ж ничего такого?

— Да вот! — схватил Тимофеич меня за рукав и собрался было уже потащить куда-то в простенок между гаражом и забором, — иди, покажу! Мы теперь, и ты тоже, можем отсюда и в посёлок, и в лес, на все четыре стороны и без всякого палева! Не увидит никто и не почувствует!

— Слушай, давай завтра, — не пошёл никуда я, усталость вдруг накатила такая, что даже вставать было лень, — спать хочу, сил нет.

— Ну, ладно, — с сожалением отпустил мою руку старшина, — да только такое знать надобно сразу!

— Ну вот ты и знаешь, — я всё же встал с лавочки и отправился в дом, — хватит нам пока тебя одного. И это, когда вернёшься, не греми ничем, пожалуйста, потише будь, хорошо?

— Понял! — кивнул мне уже из-за угла гаража Тимофеич и исчез, а я перестал его чувствовать, действительно, какие-то тайные тропы тут у нас образовались, но разбираться с ними будем завтра, на свежую голову, пока же мне хотелось только одного — спать.

Глава 2

— Ну, как там Никанор? — первым делом с утра поинтересовался я у Федьки, стоило мне только продрать глаза.

— Дядюшко спит, — обрадовал меня домовой, ожидавший моего подъёма в коридоре, в комнату он тактично не заглядывал, — сил набирается. И вообще, в доме у нас к добру всё, хозяин! Худа нет!

— Вот и хорошо, — я с удовольствием потянулся, пожмурился в солнечных лучах, потом одним рывком вскочил, натянул на себя тренировочные штаны и босиком отправился умываться, — вот и ладненько! А в посёлке что?

— И в посёлке всё хорошо, — семенил за мной следом Федька, — Тимофеич же всю ночь здесь пробыл, а потом, до зари ещё, туда пошёл, прямиком в народ, ценные указания раздавать! Говорит, что ты позволил ему на два дома жить! Здесь и там!

— Позволил, да, — вода в уличном умывальнике была до того освежающей, что мигом выгнала из меня остатки сна, — а тебе что, жалко, что ли?

— Нет! — затряс головёнкой Федька, — я добро помню! Просто дядюшко Никанор, как очухаются, могут быть недовольны!

— Да ладно! — я даже рассмеялся, — ну надо же! Недовольны, смотри ты! А чем это, интересно, они-с будут недовольны-с больше всего — мной, этим моим решением или Тимофеичем?

— Не знаю, — насупился Федька и совершенно серьёзно ответил мне в тон, — всем-с!

— Его проблемы, — я наклонился и легонько щёлкнул домового по носу, — дому хозяин я, Федя, мне и решать, понял?

— Понял! — он засиял и поднял на меня глаза, — потому как нужен нам здесь Тимофеич! Он умный, он добрый, он знает, он много видел! Ты уж заступись за него перед Никанором!

— А-а, — сообразил я, — вот ты о чём. Хорошо, заступлюсь в случае чего, не переживай.

— Спасибо! — заспешил Федька, — а то ведь опасения меня снедают! Что не справлюсь я! Ладно в прошлом дому, там просто всё было, а здесь ведь не так! Здесь ум нужен! И опыт! А ну как в лужу сяду, тебя подведу? Или снова в клубочек свернусь и глаза закрою, как в тот раз, когда ведьма та пришла нас убивать? Ведь сомлел я, от страха сомлел, упал и не соображал ничего! Стыд-то какой, хозяин! Если б не дядюшко Никанор! Если б не он!

— Так и я сомлел, — утешил его я, — и тоже не соображал ничего, ужас-то настоящий был. Действительно, если б не Никанор, неизвестно, чем бы дело кончилось. Хотя вру, это как раз известно, м-да.

— Да ладно! — страдающий от мук совести домовёнок ахнул и уставился на меня широко раскрытыми глазами, — ты тоже? Как так?

— А что ж я, не человек, по-твоему? — усмехнулся я, — до сих пор же, как вспомню, так поджилки и трясутся!

— Ты не просто человек, — горячо возразил мне Федька, — ты маг! Огненный! И прочие колдовские пути для тебя не закрыты, я же вижу!

— Так и ты уже не просто домовой, — напомнил ему я, — ты мой помощник. Если всё получится, хранителем знаний станешь, по Никанорову пути пойдёшь.

— Да как же! — Федька резко остановился даже уселся на ступеньку от внезапного осознания перспектив и от своей к ним неготовности, — я ведь не знаю ничего! И не умею тоже! По хозяйству только!

— И я не знаю, — снова утешил его я, — и насчёт умений недалеко от тебя ушёл, тоже так, по хозяйству больше, можно сказать.

— А как же нам быть? — поднял на меня взыскующие глаза Федька, — и что делать?

— Во-первых, — я присел рядом с ним на ступеньку и даже чуть-чуть подтолкнул его локтем, чтобы немного растормошить и приободрить, — не отчаиваться и не плакать ни в коем случае, понял меня? Мы теперь не просто так, как Тимофеич говорит, мы уже почти что банда! И дом у нас не просто так, ведь крепость у нас теперь, а не дом! Во-вторых, учиться нам надо, Федя, наперегонки просто, в этом наше спасение, так что, вот когда наш учитель очухаются, так сразу и начнём.

— Мне раньше надо, — подскочил Федька и горячо затараторил, — грамоте! И цифрам! Чтобы, когда дядюшко Никанор в себя придут, я уже грамотный был! Чтобы никого не задерживал! Чтобы писать мог! И считать! Когда начнём? Давай сразу после завтрака, а?