Артём Сергеев – Знак Огня 2 (страница 20)

— Ладно, пусть пока дрыхнет, — ответил я, поднимаясь наверх, — может, это просто к соседям приехали, всякое бывает.

— Бывает, — отозвался Тимофеич, — всякое бывает, тут ты прав. Может, и к соседям они. А может, и нет.

Мансарда моя, кстати, была и не мансардой в обычном понимании, это было единое целое помещение под крышей, без перегородок, без столбов и без подпорок, стропильную систему тут, наверное, из стальных ферм собирали, дереву такое не под силу, да и не выдержит дерево веса настоящей керамической черепицы.

Сложная крыша была, крестообразная, на четыре фронтона с зачем-то круглыми окнами в них, на четыре конька да на восемь скатов с восемью же мансардными окнами, которые прежний жилец, слава богу, разбить не успел, плюс было ещё и слуховое окно, через которое вполне можно было выбраться наружу.

И стены переходили в кровлю на высоте не меньше полутора метров, и утеплено всё это было изнутри на три слоя минимум, и зашито в гипсовые листы, и отшпатлёвано на совесть, и покрашено несколько раз в белый цвет, и пол тоже был светлым, всё как на подбор. Не знаю уж, сколько денег сюда вбухал Санычев родственник, сам бы я ни за что на такое не решился, даже если был бы бесстыдно богат, это ж каким мажором надо быть, чтобы такие крыши городить.

Но получилось до того просторно, до того светло и солнечно, что я бы тут жил, наверное, если бы это было на первом этаже, а то ведь не набегаешься туда-сюда, особенно по тревоге, и жалко было очень, что такое помещение пропадает, вот прям до кряхтения жалко.

— Смотри! — Тимофеич уже успел выбраться через слуховое окно на кровлю, — вот, к нашей линии едут! Уже подъезжают, подъезжают и-и-и… мимо проехали! А куда это они намылились, интересно мне знать?

— Да, интересно, — поддержал его я, — а ещё интереснее было бы узнать — кто это такие вообще?

Между тем немаленький грузовик без опознавательных знаков медленно пылил куда-то по главной улице, а Тимофеич всё гадал, к кому это он, и всё никак не мог угадать, потому что машина никуда сворачивать не собиралась, она всё ехала и ехала, и вот уже она проехала поворот на последнюю линию, на которой и не жил-то никто, да осторожно и тяжело углубилась в чахлый лес.

— А-а, — разочарованно и с большой досадой сплюнул вниз старшина, — знаю! Строители это, которые сами по себе, их раньше шабашниками называли! Может быть, что даже из самого города! Сволочи самые настоящие! Или ветеринары, эти ещё хуже!

— Почему строители? — не понял я, — и почему сволочи? И причём здесь ветеринары?

— Так ведь мусор приехали скидывать, — с тяжёлым вздохом начал объяснять мне Тимофеич, — сейчас остановятся недалече, нагадят да уедут. А почему ветеринары — так ведь один раз дохлых кошек и собак нам навалили полную яму, ох и воняло же, княже, до самой же до зимы воняло! И следующей весной тож! Но вообще обычно они окольными дорогами пробираются, а эти наглые до предела, не боятся и не стесняются ничего совершенно! По главной улице же едут, сволочи!

— Да? — я и раньше такого не одобрял, сегодня же оно меня взбесило прямо до лютой злобы, вот ведь уроды, вот ведь скоты. Я здесь жить собрался, я хотел здесь осесть надолго и накрепко, заезжий москвич мне эту землю официально пожаловал, вон, даже Никанор без всяких шуток по этому поводу меня князем именует, а какие-то упыри будут мне здесь под кустами гадить. Нет, не пойдёт. — А вот я сейчас схожу, Тимофеич, да попрошу их больше так не делать. Ну, это если они и вправду мусор там скидывают.

— Ну да, ну да, — с каменной мордой, без всякого намёка на иронию, словно Лесли Нильсен, отозвался мне старшина, — за грибами приехали! Или на рыбалку! Почему нет, княже? Амбу-то будить?

— Буди! — решил я и рванул вниз по лестнице, нужно было поспешить, путь-то неблизкий, нужно было прихватить их именно на месте преступления, на обратном пути уже поздно будет.

Внизу меня ждал зевающий, разминающийся Амба, а Тимофеич ему уже заботливо помогал делать потягушечки, и тому нравилось, он чуть ли не мурлыкал, но я прервал их эту боевую подготовку, без лишних слов вытянув вперёд левую руку.

— Прыгай! — скомандовал я, и тигр мгновенно, одним мощным рывком, совсем как тогда, когда мы от моей сгоревшей квартиры уходили, превратившись на лету просто в поток горячего воздуха, влился в мою кисть. — А ты здесь будь! Охраняй дом, и Никанора с Федькой! Головой отвечаешь! Ведь вдруг ещё кто пожалует, по закону подлости-то!

— Понял! — и Тимофеич внял моим доводам, он передумал проситься со мной, умный и опытный это был домовой, поумнее меня в чём-то даже, — не беспокойся, княже, дом и сам за себя постоять сумеет в случае чего, а уж я ему подмогну! И куда ж ты по дороге-то, куда галопом! Тайные тропы для кого делали-то!

— А! — и я смущённо притормозил уже в воротах, вспомнив, что да, могу я вон от того сарая волшебно перемещаться на все четыре стороны света в пределах своих магических владений, и что мне сейчас как раз нужна северная тропа, — точно! Спасибо, Тимофеич! Давай, бди!

И я рванул за сарай, укрывшись там от всех любопытных глаз, если бы только они были, потому что мешают они такому волшебству, и встал на тайную тропу, и позволил ей увлечь себя, и подхватить, и вот уже я стоял в густых кустах в плотном молодом березняке, да пытался сообразить, где мне сейчас этих незваных гостей искать.

Перенос был почти мгновенным, и это мешало ориентироваться, это мешало перестроиться, я всё ещё как будто был там, у дома, но я вышел из положения, выпустив на волю Амбу.

— Ты мне их только найди, — предупредил я его, — а вот показываться даже не вздумай, понял? Не хватало ещё, чтобы охотинспекторы сюда понаехали, залётного тигра искать. Наставят каких-нибудь фотоловушек в лесу, из дома потом вообще не выйдешь. Или так, в образе лёгкого облачка разве что.

Амба коротко глянул на меня, мол, всё понятно, не переживай, хозяин, и уверенно двинулся куда-то в сторону, а я побежал за ним. И бежать, кстати, было на удивление легко, вот вроде бы кусты густые, колючие, но тигр шёл через них, как нож сквозь масло, ничего не шевеля и не тревожа, чувствовался опыт, а я двигался по его следам, как по набитой тропе.

И уже через пять минут Амба вывел меня на заросшую лесную дорогу, на полотне которой явственно отпечаталась свежая колея, и я наддал, а он рванул рядом, но в стороне, метрах в пятнадцати от обочины, мои опасения про охотинспекторов он воспринял всерьёз.

Чужие голоса и грохот выбрасываемого мусора я услышал метров за пятьдесят до стоявшей поперёк дороги машины, эти сволочи нашли широкое место, кое-как развернулись и теперь выбрасывали мешки прямо на обочину, а я шёл и видел то там кучу хлама, то здесь, свежего и прошлогоднего, и это добавляло злобы, так что не они первые, но они последние, это уж точно.

— Рыкни, — попросил я Амбу тихонько, потому что эти упыри, увлёкшиеся работой, меня не замечали до последнего, — от души рыкни, во всю мощь, но показываться не вздумай, об этом помни всегда!

И Амба тут же выдал такую трель, низкую и протяжную, во весь голос, что меня самого пробрало до костей, до глубинной, генной обезьяньей памяти, хоть я и был к этому готов, чего уж говорить про незваных гостей.

Таскать мешки там тут же прекратили, но зато, судя по звукам, принялись ломиться в начало фургона, ввинчиваясь в мусор и отталкивая друг друга, и вскоре там наступила мёртвая тишина.

— Эй! — крикнул я и постучал ладонью по борту, заглянув внутрь, — вылезай! Разговор есть! И шевелитесь вы, твари, а то двери закрою и уйду!

— Эта… — раздалось из-за кучи мешков неуверенное, — кто тут? А кто рычал-то?

— А я и рычал, — терпеливо объяснил я, — от негодования. Вы чего тут, свалку себе нашли?

— А ты кто? — не унимались там, — и чего тебе надо?

— Зелёный патруль, — вспомнил я читанное давно про такое пионерское движение, там ещё и голубой патруль был, но эти уже специализировались вроде бы по водоёмам, — за порядком в лесу слежу. Выходите, нет тут никаких зверей.

— А чего есть? — с большим интересом спросили из фургона, всё ещё не рискуя шуршать.

— Чудеса техники, — хмыкнул я, — запись в зоопарке сделал, да на полную громкость вам сейчас и включил. Вы там не пообделались, кстати?

— А-а, — отозвались оттуда уже с явственной злобой в голосе, — шутка юмора, значит, да? Ну, сейчас выйдем, жди, клоун.

И я отошёл чуть подальше, к водительской двери, чтобы не толкаться нам всем у сырой обочины, чтобы дать им место.

— А ты тут один, что ли? — первый из выбравшихся был лысый мужик лет сорока, худой, жилистый, с колючим взглядом и зоновскими наколками на пальцах рук.

— Нет, — обрадовал его я, — там, в кустах, у меня ещё засадный полк и два медведя. Второго своего зови, разговор есть.

Первый, на удивление, не стал накалять с места в карьер, он начал шарить глазами по кустам, пока второй, нагловатый, крупный парень лет двадцати пяти, выбирался на дорогу, он даже, этот первый, присел на корточки и низко, уперевшись руками в грунт, склонился над землёй, чтобы заглянуть под машину, чтобы проверить, нет ли там, с другой стороны, ещё чьих-то ног, и эта деловитость мне очень не понравилась.

— Ага, — наконец с неприкрытой злобой глянул на меня первый, — разговор, значит? Ну, говори, клоун, а я послушаю.