Артём Сергеев – Самый Лучший Ветер - 3 (страница 51)

— Не транжиришь, — одобрительно покосился на него механик. — В другом месте хватило бы на погулять, но не здесь. Потому аванс. Даже ты у нас сегодня должен выглядеть уверенно состоятельным, понял? Но если начнёшь сыпать деньгами или вести себя как человеческий купчик в подпитии — не обижайся. Приму меры.

— Да и небольшие, в сущности, здесь эти наши триста рублей деньги, Антоха, — влез в разговор и Арчи. — В Белом Камне это, верно, три зарплаты подсобника на аэродроме. А гномов ты ими не удивишь — ребята богатые. Тут в одном заведении, в здании аэропорта, простой на вид пирожок столько стоит, с картошкой, луком и колбасой. На вкус — ничего особенного, чёрт его подери.

— Колбаса там редкая, — гном всё ещё ковырялся в своей сумке. — Из одной северной рыбы. Позволяет отличать дураков от умных.

И он наконец-то вытащил три загодя заготовленных конверта. Два довольно пухленьких и один потоньше, но тоже ничего.

— Этот месяц у нас до того грибной получился, что окончательно подбить бабки я не сумел, — Далин вручил нам по доле, не минуя Антоху. — Слишком много всего. Да и не кончился он ещё, так что вот. Непонятно, что будет сегодня вечером, лучше подготовиться. Потом, в спокойной обстановке, досчитаемся, решим, сколько куда пускать с учётом ремонта, а пока так.

Я был во всём с ним согласен, Арчи с Антохой тож. В конверте у меня обнаружилось три тысячи рублей мелкими купюрами, Далин помнил про мою нелюбовь к разменам, у Арчи столько же, но крупняком, а вот Антохе его наставник выделил пятьсот рублей трёшками, рублями и пятёрками. Так что магу достался самый худой конверт, а нам с юнгой потолще.

— Выходим, — скомандовал нам гном, рассовав деньги по карманам, свои и общие. — И сумки свои с собой берите. Тут не воруют, но и не охраняют.

— Понятно. — я выскочил из машины, с удовольствием разогнулся и принюхался к запаху свежего пива, вроде ничего, хорошо пахнет, это гномам жирный плюс. У нас-то мимо некоторых пивнушек пройти не моги, до того там сложное и нассыщенное, другого слова не подберу, именно что с двумя буквами эс, амбре. А здесь и правда Храм. Запах лёгкий, едва уловимый и приятный.

— Зал Пэ-Бэ, кабинет восемь, — Арчи вытащил записку с адресом из кармана и картинно медленно, проговаривая все буквы, с выражением прочёл написанное. — Забронирован для нас. А что за Пэ-Бэ, кстати?

— Пивное бренди, — Далин всё ещё упаковывался, стоя перед открытой водительской дверцей. Он не любил, когда всё барахло скопом в сумке, он любил, чтобы по карманам. Как он при этом запоминал, где что находится, ума не приложу. — Дерьмо, правда что, редкостное, испортили вы меня. Кислючее, вонючее да крепкое. А раньше ведь пил, и нормально было.

Арчи остановился и непроизвольно судорожно сглотнул, борясь с внезапно подступившей тошнотой, а потом из него вырвался такой звук, как будто бы ещё не выпитое им это самое пивное бренди уже просилось обратно.

— Давай не пойдём, — справившись с собой, вроде бы в шутку предложил он. — Убить меня хочешь? Давай в другое место! В Храм Сосисок, например, и Квашеной Капусты, — есть у вас такой?

— У нас многое есть, — Далин наконец упаковался, проверил оружие, деньги и документы — именно в таком порядке. — И не храм, а просто клуб. Но туда эльфов не пускают. Потому что они там умничать начинают, мол, и сосиски у нас неправильные, и капуста. Так что вперёд, не переживай, нормально всё будет. Бренди этот, кстати, тебя пить никто не заставляет — просто там кабинеты самые уединённые, да ещё и под охраной. Их для переговоров с самыми почётными гостями используют.

— Ты обещал! — тут же наставил на него палец Арчи. — Все слышали?

— Слышали, слышали, — успокаивающе ответил ему Далин и прошёлся вокруг машины, запирая ключом все двери, не забыв проверить багажник и капот. — Идём уже.

И мы пошли. Причём Далин с Антохой впереди, и гном наш тут же присел на уши юнге, поучая его, как и где можно оставлять машину, и на что при этом нужно обращать внимание. Тут я с ним был согласен, потому что на Торговом Острове, например, в некоторых местах не то, что дворники надо снимать и с собой уносить, а даже и зеркала. А полгода назад в Новониколаевске я бы ещё и колёса с собой укатывал.

Мы шли за ним по свободному проезду между рядами мотоциклетов и автомобилей, иногда прижимаясь к ним, пропуская медленно, чтобы все их видели, плывущие агрегаты на паровом и прочем ходу. Встречные компании гномов в своих мото и авто-доспехах разглядывали нас с интересом, но по большей части без агрессии, хоть и чувствовалась она иногда — куда же без неё. Но агрессия-то ладно, в людских княжествах вон вообще без драки редко обходится, но зависть — она-то откуда взялась? Жгучая и скрытая, белая и чёрная — я даже чуть замедлил ход, чтобы попристальнее рассмотреть себя в чёрном зеркале бокового окна очередного чуда гномской техники на четырёх колёсах, вдруг что пропустил?

— Комбезы у нас лётные, — тут же просветил меня Арчи, дёрнув за рукав и не давая останавливаться. — Тут на то, что ты маг, всем наплевать с высокой колокольни. Тут другое ценится. И в ряду всех этих балбесов — шоферов, речников, паровозников и прочей сомнительной элиты мы — белая кость, чтоб ты знал. Вон, туда посмотри, под фонарём что творится! Там, где народ кучкуется и девчонки вертятся!

И я посмотрел. Под этим самым фонарём, на массивной чугунной лавочке с такими же массивными дубовыми досками сидений, культурно отдыхала компания из четырёх гномов в таких же, как у нас, лётных комбинезонах. Таких, да не таких, комбезы эти отличались от наших так же, как скромная наградная планка Кирюхи от самого яркого ордена адмирала Балина Железнобока. Было бы мне лет пятнадцать — я бы всё отдал за право носить такой комбез. Да и сейчас его вполне можно было бы надеть на приём в гномском высшем свете, и нормально будет. Не то что мы, сироты.

Гномы эти, а были они, скорее всего, из лётной учебки, степенно и очень важно сидели на лавочке в весенних сумерках, любуясь видом на реку и давая полюбоваться собою другим. Реки, кстати, по случаю вечера уже почти не было видно, но такая мелочь не принималась никем во внимание. Я и сам, когда только стал курсантом, ходил несколько раз выгуливаться в новёхонькой форме по Новониколаевску, но такого успеха у меня и близко не было, да и не могло быть. Не то пальто, как говорится, да и публика не та.

— Вообще-то, мы уже опаздываем! — оторвавшиеся от нас шагов на пятнадцать Далин с Антохой остановились. — Давайте поживее!

— Так время без пяти минут! — Арчи и я надбавили ходу, — чего ты?

— Пока поднимемся, пока то да сё, можем и опоздать! — Далин уже сердился. — Забыли, где находитесь?

Я уже знал, что опаздывать по гномским меркам очень нехорошо, но также плохо было и приходить раньше намеченного срока. В первом случае обязательно нарвёшься на нравоучения и будешь вынужден оправдываться, а если не будешь, то получишь свару, во втором случае ты ставишь себя в зависимое положение, авторитета не будет. Приходить надо вовремя, и никто скидку на твоё людское или эльфийское происхождение делать не станет. Мы это знали, а потому всерьёз ускорили шаг, чтобы Далин не волновался, мне-то было почему-то пофигу.

На площади и дальше, на набережной, как раз зажгли все газовые фонари разом, умели они это делать, но яснее на ней от этого не стало. Сумерки как-то очень резко заявили о себе, слабый свет фонарей ничего по большому счёту не добавил, да и бьющих в глаза источников света, мешавших смотреть и видеть, здесь хватало. Фары, подфарники, сигнальные огни, калильные фонари, отблески зарева от раскалённых углей на блестящих поверхностях, добавьте сюда клубы пара, вырывающиеся из предохранительных клапанов автомобильных и мотоциклетных бойлеров, дым, чад и копоть, шум механизмов и гномский гам, — всё это уже мешало рассматривать на ходу что-то отдельно, слишком много впечатлений. Далин вон, даже Антоху за рукав схватил, чтобы тот не потерялся.

Зато теперь можно было идти вслед за гномом и получать удовольствие не от отдельных чудес техники или совсем уж сказочных мотоциклетных доспехов, с рогами и секирами в комплекте, а от всего полностью, от всей атмосферы этого места. Мы уже практически бежали за Далином, ловко лавируя между весёлыми компаниями и уклоняясь от проезжающих агрегатов. Лишь Антоха иногда умудрялся присматриваться к чему-то, оборачиваясь на ходу то вправо, то влево, и удивлённое лицо его в жёлто-багровых отблесках света с площади выглядело настолько потешно, по провинциальному недоумённо, что даже я улыбнулся.

Без двух минут до назначенного нам срока мы поднялись по широким ступеням Храма Пива и резво дунули куда-то внутрь, так что пристально рассматривать ещё и его интерьер у меня времени не было. Хотя рассмотреть хотелось, конечно. Ведь даже с учётом извечных роз, золотых узоров и прочих завитушек, тут хватало и мастерской резьбы по камню, и драгоценных инкрустаций, и витражей, и миниатюр.

Но вместо этого я прибавил ходу, спеша за Далином, мы обошли большой купольный зал, заставленный монументальными дубовыми столами и лавками, весь периметр которого занимали барные стойки, снабжённые сотнями аппаратов для разлива пива и украшенные тысячами пивных кружек. Народу было много, и было этому народу очень весело. Тут пили и пели, громко стукались сиротскими, литра на полтора, бокалами и шумно сдували пену, стучали сушёной рыбой по столам и разрывали на волокна твердокаменное вяленое мясо. Без суеты, в собственное удовольствие, весело переговариваясь с шумными компаниями, сновали по залу официантки и официанты, причём мужиков среди них было явно больше. Наверное потому, что такие гроздья из полных пивных кружек, что они без усилий тащили в своих руках, я лично даже поднять бы не смог, и никакая магия бы не помогла.