Артём Сергеев – Самый Лучший Ветер 2 (страница 73)

— Скорее, их пыль с ветром обозначила, — выдал я свою версию. — По полю не пройдёшь, трава приминается, по болоту тем более. По скальным заграждениям безопасней будет.

Но не одного меня, видимо, посетила эта ценная мысль, потому что минут через пять один из дирижаблей превентивно отбомбился густой серией мелких бомб как раз по тому маршруту, что я и предлагал. Отбомбился, снизился, чего-то там порассматривал, да и ушёл, спокойный, восвояси. Показалось, наверное.

Кроме нас, на этой лесной полосе, вытянутой в сторону монастыря, сейчас сидело довольно много народу. Глазами их всех было не углядеть, но я чувствовал. Были здесь и эльфы, ауры которых здорово походили на ауры деревьев. Но не обычных, а тех, что мы называем лесными великанами. Дубы, ясени, клён один вот был.

Арчи и Далин с Антохой уже сидели как мыши под веником в «Ласточке», укутанной той самой маскировочной сетью. Кораблик наш на всякий случай стоял впритык к «Мурене», дирижаблю с Торгового Острова. Лара с внуком и прочими эльфами устроили целую операцию по отведению пытливых глаз и поимке излишне любопытных товарищей, старательно изображавших из себя простых зевак.

Высадив нас, «Ласточка» по автомобильному, с помощью эльфов, сумевших как-то договориться с деревьями и кустами, уехала вглубь леса. Недалеко, но с поля разглядеть не получится, чем вызвала жгучий интерес у соглядатаев. Там экипаж укутал корабль сетью, да и тихонько вернулся к «Мурене», чтобы ненароком не пострадать от бесшумных боевых действий, тут же развернувшихся на том месте, где она только что стояла.

Эльфы отстреливали любопытных из луков стрелами с тяжелыми тупыми набалдашниками практически без шума. Залпом, распределив цели, без промаха и прямо в лоб, поэтому до огнестрела, слава богу, не дошло.

За несколько часов поймали около десятка человек и одного гнома, которому удивлённый Далин сразу же выбил несколько зубов одним приветственным ударом и попросил злодея никому не отдавать, это, мол, их личное гномское дело. Эльфы, подтаскивающие оглушённых невезучих лазутчиков к нам на «Ласточку», лишь пожали плечами и не стали отказывать. Но попросили вести себя тихо и не увлекаться, конспирация же.

Глубоко за полночь вся эта беготня по лесу наконец закончилась, и к нам подошла делегация из трёх эльфов. На вид крепкие харизматичные мужики средних лет в простой лесной одежде, но это как раз значило, что нас почтили своим присутствием кое кто из высших. Остальные-то выглядели молодо, даже Ларе больше тридцатника не дашь при всём желании. Это учитывая и выражение глаз, и манеру держаться, и всё остальное. А при первом знакомстве она вообще лет на двадцать выглядела, в джинсовых-то шортах да в коротком топике.

— Выходим? — я вытер мгновенно вспотевшие руки о штаны и поднялся на ноги. Владыка Николай отсалютовал им подзорной трубой, и мы поручкались, не называя имён.

— Пора, — кивнул мне самый старший из них. — Давайте-ка мы на вас посмотрим, лишним не будет. Трубу с собой потащите?

— Не, — и священник, больше похожий сейчас на лесного разбойника, отдал бандуру. — Только верните её на «Ласточку», пожалуйста.

Старший принял инструмент, не глядя сунул его куда-то вверх, прямо в ветви дерева, и они ловко подхватили и оплели трубу, соорудив что-то вроде зелёного футляра. Я обалдело задрал голову, а когда опустил, спохватившись, эльфы уже стояли полукругом, не сводя с нас внимательных глаз.

— Ну, — поторопил растерявшегося Владыку старший. — Показывай свои фокусы.

— Ага, — деловито выдохнул тот, собираясь с силами. — Смотрите.

Он взял меня за руку, и теперь мы стояли парой, как два школьника перед учителями. Владыка Николай поднял голову к небу, спокойно вознося молитву Единому про себя. Неслышно, лишь немного шевеля губами и не отвлекаясь ни на кого. Лицо его стало по-настоящему просветлённым, и я почувствовал, что он молится от всей души, без сомнений и оглядки на посторонних.

Николай не просто верил, сейчас я понял, что это и был единственный смысл его жизни. Он отдал служению всего себя и, честно говоря, отцу Савве было до него далековато. Уж слишком Ромашкинский поп сомневался во всём, слишком он нуждался в каких-то подтверждениях и оценках, слишком хотел делом подкрепить свою веру. А вот у Владыки критерием веры были лишь свыше данные заповеди да собственная совесть. И ни на какие сделки с ней он никогда, это я сейчас ясно увидел, не шёл. И никакие сиюминутные или далеко идущие выгоды, никакие политические цели не могли переломить его стойкую убеждённость в стремлении сохранять чистоту собственной веры.

Владыка Николай верил, что Единому нужны не его дела, а прежде всего он сам в своих делах. Как-то так.

Обмануть его можно было, доверял он всем без оглядки, но только один раз. И использовать в неприглядных церковных делах можно было только один раз, а потом он требовал отчета, если эти дела и вправду оказывались неприглядными. Требовал без стеснения и без оглядки на субординацию, и вот сейчас один такой иерарх, заполучивший через него магический ошейник, скрывался от греха подальше в мятежном монастыре. Потому что наказывал за обманутое доверие не кто-нибудь, наказывал инквизитор.

Владыка Николай сейчас открылся всей душой не только для меня, но и для сначала удивлённо, а потом очень уважительно и серьёзно посмотревших на него эльфов. Моя сила, изумрудно-зеленого цвета, потянулась через наши сцеплённые руки то ли куда-то вверх, то ли к сердцу этого Мира, и что-то нам ответило. Воздух стал гуще и плотнее, но я не почувствовал благодати, как это иногда бывало у меня в детстве после посещения выселковской церкви, я вдруг почувствовал что-то своё. Может, это Мир чуть одобрительно посмотрел в мою сторону, может, ещё чего, не знаю.

— Очень хорошо, — вдруг нарушил нашу практически нирвану старший из эльфов. — Я вас вижу, но очень большим усилием воли и сил. Вы сейчас часть этого Мира, и он не хочет для вас вреда, он вас укроет. И Единый не оставит без внимания, спасёт и сохранит на этом пути. Можете выходить. Но помните, слишком мы мелки и незначительны для них обоих. На слишком долгое внимание не рассчитывайте, тут гарантий нет.

Владыка Николай поклонился в ответ, я вдруг тоже, а эльфы ответили на поклон, как равным.

— Проводим вас до опушки, — деловито сообщил один из них. — И там останемся. Приглядим за экипажами, а в случае чего постараемся прийти на помощь. Но вы должны понять, что лучше всё проделать тихо и быстро, трёхдюймовые зенитки — это серьёзно. Даже не по вам, начнут садить по дирижаблям, и может начаться полномасштабная война. А это как раз то, чего вы хотите своим походом избежать, как я понял.

— Даже если нас заметят, — не менее деловито попросил его Владыка, — я вас попрошу обойтись без подвигов. Нам вы не поможете, но вот навредить всем остальным сумеете легко. А мы знаем, на что идём.

Я лишь судорожно кивнул, подтверждая его слова. Боялся я сильно, но подставлять экипажи дирижаблей под зенитный огонь совсем не хотел, это уже была бы подлость. Тем более, что добрую половину из них я знал лично.

— Хорошо, — ответно кивнул старший эльф и вдруг хлопнул меня по ранцу.

— Чего? — удивился я такой фамильярности.

— Лишним не будет, — загадочно ответил тот и подмигнул.

Я не ответил, потому что мы уже подошли к краю леса, за которым просматривалось поле с монастырем и скалами за ним, а Николай вдруг принялся судорожно выкручивать свою руку из моей. Я сначала не понял, а потом со смешком отпустил, ведь вцепился я в него, как в родного.

— Ну, — потряс склеенными от долгого и сильного сжатия пальцами тот, — с Богом!

И мы осторожно пошли вперёд, оставив эльфов за спиной и потихоньку выбираясь на открытое пространство.

— Давай-ка сначала по дороге пойдём, — одёрнул я его преосвященство, который было намылился скакать до искусственных скальных заграждений прямо по полям. — И моли бога, чтобы нас до неё никто не углядел.

— Блин, — затормозился тот. — Слишком сильно благодать в голову ударила. Кажется, сейчас горы сверну. Это не дело, иди впереди, я за тобой. А лучше рядом, чтобы силу тянуть сподручнее было.

Пришлось мне его догонять, потому что приплясывал он на месте, как норовистый жеребец, и всё рвался вперёд. Для верности я ещё ухватил его за ремень, чтобы не убежал, и мы строевым шагом, в ногу, отправились к дороге.

Вдали опять какая-то бдительная скотина густо отбомбилась по неведомой цели, и мы невольно припустили быстрее.

— Три километра страха, — невольно выдал я, — а потом ещё два километра ужаса. И это по прямой. Хорошо бы часа за два дойти.

— Дойдём, с божьей помощью дойдём, — уверил меня Владыка Николай, но уверенности в его голосе было мало.

— А не дойдём, составишь мне там протекцию, — вдруг нервно хихикнул я, потихоньку успокаиваясь. — Перед Единым, имею в виду.

Поп согласно кивнул без всяких шуточек, он воспринял это всерьёз, да и я, подумав, тоже. Мало ли, лишним не будет.

Сначала мы пошли по самому центру укатанной грунтовой дороги гномской работы. Хорошо сделали, сукины дети, как и скальные заграждения, как и приземистые зенитные башни. Следов мы не оставляли, чего я так опасался, и даже в свете сильнейших магических прожекторов я своей тени не разглядел.