Артём Сергеев – Самый Лучший Ветер 2 (страница 72)

Подумав, я на всякий случай прихватил два самых обычных револьвера из Новониколаевского урожая, да по паре подсумков с простыми патронами к ним. Два ремня, две кобуры, и один небольшой егерский ранец для себя. Таскать фляжку с водой на бедре я не любил, мешает, да и рулон туалетной бумаги на ремень не повесишь.

Сердцу, как известно, не прикажешь, и потому следовало подготовиться ко всему. Таскаться на выходах, изнывая от жажды или с грязной задницей было последним делом. Закинул в ранец пару индивидуальных медпакетов на всякий случай, магия магией, конечно, но резиновый жгут в некоторых случаях бывает просто незаменим.

Удивился я, когда Кирюха притащил мне две толстых плитки шоколада из аварийного рациона, ведь не видел я его с дружины. Несладкого, невкусного, но ужасно калорийного и полезного. Подумав, я снял хрустящие бумажные обёртки и завернул плитки в чистые носовые платки. Взял два простых ножа в кожаных ножнах, не приглядываясь к ним особо, просто проверив на присутствие магических следов. Зная Далина, из арсенала можно смело брать всё, на чём остановился глаз и при этом быть уверенным в качестве.

Взял ещё две бухточки прочного шнура, два поджопных коврика, небольшую обрезиненную кошку, да и всё на этом. Шли мы не в тайгу, а практически на диверсию, так что набивать сидоры в точном соответствии с граммовкой, так мы называли утверждённый в верхах список необходимого на полевых выходах, смысла не было.

Обулся, оделся, затянул ремень, накинул ранец, попрыгал на месте да и остался доволен. Одежда крепкая и удобная, хоть и необмятая, берцы прямо по ноге, спасибо Кирюхе, можно смело выходить.

Владыка Николай неслабо удивился, когда я сунул ему в руки свёрток из одежды, носков и обуви, но сразу же всё понял. Он лишь вопросительно посмотрел на меня и остальных, но я опередил всех.

— В свою каюту идите, — махнул я ему рукой. — Вещи оставляйте смело, у нас не воруют.

— Хорошо, — поднялся тот с места и вышел в коридор. — Только вы, Кирюша, в мою каюту больше не ходите. Мало ли что. Опасно может быть.

— Своя каюта? — недовольно хмыкнул Далин ему вслед. — Быстро он.

— А чего? — тут же подхватился Арчи, — я даже табличку повешу — «Личная Каюта Владыки Белорецкого Николая». И возить можно будет всё, что угодно, пусть хоть одна церковная морда туда посмеет свою гм, морду сунуть.

— Увижу что-либо подобное на своей каюте, — и Лара чётко выделила слово «своей», — уши надеру.

— Увижу ещё одну такую коробочку на борту в тайне от нас, — и я прямо намекнул эльфийке на ту чёрную нечисть, чуть было меня не съевшую, — любить больше не буду. Совсем.

Далин мне одобрительно кивнул, демонстративно показав большой палец на зажатом кулаке, а Лара томно улыбнулась нам всем, не исключая Антоху, с небольшим показным раскаянием, и в которое ни один из нас не поверил, но и то хлеб.

— Ну что, пойдём готовиться? — гном хлопнул юнгу по плечу, поднял Арчи с места, и они вышли, а мы остались с эльфийкой наедине.

И правильно, чего мне сейчас суетиться? Экипаж сам сделает всё, что нужно, это уже не моё дело. А моё дело сейчас — сидеть и ждать команды на выход, а потом идти куда поведут, как бычку на верёвочке. И слава богу, если этим всё и ограничится, подвигов мне не надо.

— Не переживай, — и Лара невольно схватилась за моё плечо, когда наша «Ласточка» тронулась с места, набирая по автомобильному ход. — Я пригляжу за вами.

— А вот и не надо, кстати, — я понимал, что в случае чего никто нам не поможет, просто не успеет. — Ты лучше шухер наведи где-нибудь в противоположном конце, чтобы все шпионы туда сбежались. Вот как мы в Ромашкино.

— Вариант, — задумалась Лара. — Хороший вариант, так и сделаем. Устрою я им цыганочку с выходом, внучок обзавидуется.

— И ещё, — выдавал я на-гора ценные мысли, пришедшие мне в голову в грузовом отсеке. — Когда спрячемся за этих, с Торгового Острова, можно будет наблюдателей повычислять. Я могу.

— И я могу, — улыбнулась эльфийка. — Вот видишь, Тёма, как у нас с тобой мысли сходятся. Я уже со своими связалась, на опушке несколько боевых звёзд эльфов ждут всех желающих. Посмотрим, кто лучше в лесу прячется, мы или они. Выловим всех, остальным глаза замылим, да под сетью нашу «Ласточку» и спрячем.

Я лишь молча кивнул, не реагируя на слово «нашу», в окно наблюдая как раз за одним таким неуклюжим соглядатаем, засуетившимся у самой столовой. Среди всех остальных он ярко выделялся жгучим интересом к внезапному выезду дирижабля непонятно куда, да ещё и с такими гостями на борту. И слава богу, что у Арчи хватило ума перед стартом громко уведомить часового, что идём мы в гости, вон к этим, с Торгового Острова.

Тяжело переваливаясь на неровностях этого импровизированного лётного поля, наша «Ласточка» медленно ехала мимо пустых стоянок и редко стоящих на приколе дирижаблей. Злые на раскольников экипажи плотно висели в небе, обычно в таких случаях в боевом расписании выделяют на работу по восемнадцать часов в сутки. Дня через три, конечно, энтузиазм поубавится, как это всегда бывает, но пока злобы у ребят хватало.

Я вот раньше не обратил внимания, но сейчас, если прислушаться, можно было услышать и частые пулемётные очереди с неба, и серии разрывов бомб. Звонкие, когда попадали по скалам и земле, и глухие, когда сыпали в болото. Экипажи не экономили и не стеснялись расходовать халявный боезапас, наслышанные о мощной амулетной защите, имевшихся у осаждённых. Показалось, не показалось, просто взбодрить других и себя — всё равно. Били без раздумий куда попало, лишь бы не пропустить неведомого врага.

— Кстати, — невольно переполошился я, всерьёз напуганный боевым настроем коллег больше, чем гипотетической опасностью быть замеченными у стен монастыря. — А как пойдём-то? Накроют же, к гадалке не ходи.

— Не накроют, — уверила меня Лара. — эльфы со всеми, кто над вами будет и рядом, свяжутся и предупредят. А если не поймут, с неба ссадят без всякой жалости, силы хватит. Всё уже договорено и обдумано, не переживай.

Я лишь поёжился, не завидуя непонятливым или упорным в своих заблуждениях экипажам. «Ласточка» тем временем заехала на новую стоянку, спрятавшись за теми самыми ребятам, что Василий Никифорович прислал Ларе в помощь. Смолк гул электромоторов, зевнула и перевернулась на другой бочок Лариска, и на кухню наконец-то вышел Владыка Николай, причём от священника там мало чего осталось, только борода.

Сейчас это был просто крепкий мужик, без часто у них встречающихся жирка и пуза, в ладно сидевшей на нём горке. Револьвер в кобуре на одном боку, нож в ножнах на другом, головорез, да и только. То, что он нацепил оружие, было очень хорошим признаком, как по мне. Это значило, что непротивленчеством он не страдает, и в случае чего пойдёт до конца. Хотя, чего я ждал от бывшего инквизитора, эти ухари ещё дружинных спецов могли поучить. Владыка Николай и стреляет, наверное, получше меня, и с ножом управиться сможет не хуже. Насмотрелся я на них. А борода, кстати, только добавляла жути в его разбойный вид, благолепности в ней не было вообще.

— Готовы? — спросила у нас обоих Лара. Мы дружно кивнули, переглянувшись, и она встала, чтобы выйти в коридор. — Ну вот и сидите тут, раз готовы. А мы делом займёмся.

Глава 31, в которой события развиваются дальше

Прятали «Ласточку», вылавливали любопытных и вообще готовились довольно долго, не меньше шести часов. Я успел и поговорить с Владыкой Николаем, и покемарить сначала в своей каюте, а потом на травке под деревьями и вообще помаяться. Лара ушла часа за три до выхода, готовить жаркий южный скандал с пощёчинами в объединённом княжеском лагере. Как она сказала, потребует немедленных действий, заставит шевелиться и вообще взбодрит. А если попадётся неосторожный лазутчик, и вовсе хорошо, показательно сожжёт его и заставит себя бояться, переключит внимание, в общем, идите спокойно.

Я лишь поёжился, но ничего не стал говорить, ей виднее. Лишь бы нам на пользу пошло. Да и Владыка Николай не стал проводить среди неё воспитательную работу, он был больше озабочен рассматриванием мятежного монастыря в большую подзорную трубу, которую выпросил по старой дружбе у Арчи. Он всё высматривал там какие-то понятные лишь ему тайные знаки, и вроде бы остался доволен.

То ли факел горел именно там, где надо, то ли ещё что, я не стал спрашивать. Заботило меня другое — я явственно видел в свою оптику, как один гномский дирижабль лихо отбомбился по пустому месту. Точно по пустому, это мне было хорошо видно. Но вот откуда взялась взлетевшая метров на пятнадцать одинокая нога в сапоге, этого я уже не понял.

Подлетели еще два корабля, и устроили в радиусе двухсот метров от первых воронок просто огненный ад. Прострочили пулемётами, густо усыпали мелкими бомбами, а под конец, разошедшись, быстро поднялись на километр и уже оттуда ударили сотками ковровым методом.

Ударили умно, тремя рядами, метров по сто друг от друга, и с шагом метров в пятьдесят, по четыре бомбы каждый. Если и оставались выжившие, то шансов уцелеть после такого у них практически не было. У меня чего-то мгновенно скрутило живот, да и Владыка Николай выглядел не лучше.

— По дороге попёрлись, идиоты, — попытался утешить он в первую очередь себя. — След где-то оставили. Но мы-то по камням пойдём, нам к той стене надо. Пусть дольше, но для здоровья полезней будет.