Артём Рыбаков – Вернутся не все! Разведывательно-диверсионный рейд (сборник) (страница 56)

1. Борьба с контрреволюцией, шпионажем и саботажем, меры по сохранению военной тайны и т. п.

2. Выявление недостатков в армии и их устранение (борьба с коррупцией).

Руководителем 3-го Управления НКО назначен майор госбезопасности Михеев. Он подчинен непосредственно наркому обороны Тимошенко, получает распоряжения непосредственно от него.

3-му Управлению НКО в военных округах, армиях и армейских корпусах подчинены третьи отделы. При дивизиях, бригадах и т. д. созданы 3-и подотделы. При полках, самостоятельных частях и ведомствах Красной Армии были назначены уполномоченные 3-го Управления, отдела и подотдела. Руководителями 3-х отделов при военных округах являются члены Советов при народных комиссарах госбезопасности. Из этого обстоятельства также усматривается тесная связь между НКО и НКГБ. Свидетельством этой связи является также то, что НКГБ играет руководящую роль в проверке агентов и доверенных лиц. Так, например, вербовка иностранных агентов может производиться только с согласия наркома обороны, после того как руководитель 3-го Управления по договоренности с НКГБ предложит [кандидатуру] соответствующего лица. Дальнейшим доказательством тесного взаимодействия между 3-ми Управлениями НКО и НКГБ следует считать размещение арестованных в тюрьмах НКГБ. Наконец, следует принять во внимание, что 3-е Управление состоит из служащих командного корпуса Красной Армии и служащих НКГБ. Во время войны 3-му Управлению НКО придается особое значение. Деятельность подчиненных ему агентов распространяется на:

а) фронтовые воинские части Красной Армии;

б) тыловые службы;

в) гражданскую среду;

г) неприятельскую территорию.

Заброска агентов контрразведки на территорию противника производится вглубь на расстояние до 100 км от линии фронта. Агенты имеют прежде всего задание опознавать агентов и диверсантов противника, которые должны быть посланы в районы, занятые Красной Армией, и способствовать их аресту. Далее в их обязанность входит вербовка агентов в вооруженных силах противника и среди местного гражданского населения. Засылка диверсионных групп в тыл противника также относится к задачам 3-го Управления HKO. Подобно нашим айнзатцгруппам, 3-и Управления должны формировать моторизованные группы, которые при занятии вражеской территории Красной Армией должны осуществлять задержание служащих неприятельской шпионской и контрразведывательной служб и захват документов этих учреждений.

В этой связи интересен тот факт, что эти моторизованные группы имеют указание передавать служащих неприятельской шпионской и контрразведывательной служб после допроса в чекистские исполнительные группы HКГБ.

Приведенная выше схематическая структура советской наступательной и оборонительной разведслужбы соответствует, поскольку она относится к Красной Армии, также и Красному Военно-Морскому Флоту (НКВМФ).

Предлагаемые таблицы дают наглядный обзор организации советской наступательной и оборонительной разведслужбы.

Минск, Соборная площадь. 19 августа 1941 года. 20.07

– Что ж, Артур, мне действительно жалко Бойке, но это война… – Однако никакого сожаления на мрачном лице Мюллера Небе не заметил. – Но идея о поиске «медведей» была его собственная, если ты помнишь. Кстати, что там конкретно случилось? Я тут, знаешь, был несколько занят.

– При переправе через реку оперативная группа попала в засаду. Надо отметить – очень грамотную засаду, поскольку переправившийся на другой берег головной дозор в составе десяти полицейских никого не заметил. Я разговаривал с уцелевшими офицерами. Правда, только по телефону.

– И что тебе сказали эти перепуганные крысы?

– А почему ты решил, что перепуганные?

– Это очевидно, Артур! Их страх заметен даже в твоем изложении. – Мюллер усмехнулся: – Наверняка русских были тысячи, их поддерживали артиллерия и авиация, а командовал всем этим безобразием сам Сталин!

Улыбнувшись шутке коллеги, Небе продолжил тем не менее сухим деловым тоном:

– Да, у парочки такое ощущение сложилось, это точно, но большинство из тех, с кем я общался, указывают на то, что огонь велся как минимум из четырех пулеметов. И минометы тоже присутствовали…

– Два кофе. По-венски, – сделав начальнику 5-го Управления знак подождать, попросил Мюллер адъютанта, заглянувшего в дверь. – Минометы, говоришь? – продолжил он после того, как помощник скрылся. – А это значит, что группа «Медведь», если, конечно, покойный Бойке был прав, никакого отношения к покушению на Рейхсгейни не имела.

– Поясни, Генрих.

– Артур, стал бы ты на месте людей, исполнивших такую виртуозную акцию, подставляться, оставаясь там, где тебя могут легко найти, вступать в открытый бой с полицией, причем, прошу заметить, не прорываясь в «тихую гавань», а просто так, по велению сердца, если можно так выразиться?

– Вряд ли… – пробормотал Небе.

– И я о том же! Далее… – Шеф гестапо выбрался из-за стола и принялся ходить кругами по кабинету: – Группа, которую мы называем «Медведь», скорее всего, существует на самом деле, и вполне возможно, что унтерштурмфюрер действительно напоролся на нее в лесах под Борисовом, но он же сам говорил мне не далее как сегодня утром, что вектор движения этой группы он рассчитал чуть ли не месяц назад. Следовательно… – Мюллер остановился в двух шагах от сидевшего в кресле начальника криминальной полиции.

– Следовательно, к нашим преступникам они не имеют никакого отношения! – закончил за него Небе.

– Именно, Артур, именно! После покушения прошла уже неделя, леса в радиусе пятидесяти километров от нужного нам района прочесаны, а ни на кого, хоть сколько-нибудь соответствующего нашим ожиданиям, мы так и не вышли… – В дверь постучали, и Мюллер остановился на полуслове.

Вошел адъютант, быстро поставил поднос с кофе на стол и исчез, прикрыв за собой дверь.

– …А между тем уже арестовано более двух тысяч подозреваемых, – как ни в чем не бывало продолжил Мюллер.

– Две тысячи семьсот тридцать четыре человека, – перебил Небе. – Это если не учитывать тех, с кем разобрались на месте, и погибших в боях. Но, как я понимаю, дело тут не только в цифрах?

– Правильно понимаешь. Фактически Бойке своим визитом в леса подтвердил нашу версию. – Глава специальной следственной группы сделал пару шагов к карте, которая была утыкана маленькими флажками. Для обозначения разных эпизодов сотрудники использовали уже привычную цветовую кодировку: красные флажки обозначали выявленных коммунистов или подпольные группы, а коричневые – вооруженные столкновения. По мнению Мюллера, последних было излишне много. – Вот смотри, – рука бригаденфюрера описала широкий круг вокруг белого флажка, отмечавшего место покушения на Гиммлера, – пятьдесят километров, а это, – рука описала еще один круг, – сто. Первую зону, которая включает и окрестности Минска, и сам Слуцк, прочесали плотно, вторую, по крайней мере в направлении на восток и юго-восток, – достаточно… И о чем нам говорит подобный результат?

– Что мы не там ищем! Это азбучные правила сыска, Генрих, – поморщился Небе. – Если усилия, приложенные в правильном направлении, не приносят результата, то либо усилия недостаточны, либо направление неправильное.

Его гримаса не ускользнула от Мюллера.

– Ты не мог бы не кривиться? Насколько известно мне, – шеф гестапо подошел к карте вплотную и постучал по ней пальцем, – в сторону Барановичей и Слонима прочесывание лесных массивов практически не велось.

– Отчего же? – Начальник Крипо отхлебнул кофе и, поставив чашку на журнальный столик, встал с кресла и подошел к Мюллеру. – Армейское командование выделило для этого два пехотных полка, а все без исключения посты в этом районе были усилены. Хотя ты прав, западное и северо-западное направления обрабатывали слабее. Но позволю напомнить тебе, что в эти чащобы нужно две дивизии, а не полка загонять, – его палец уперся в Налибокскую пущу. – Да и кто в здравом уме будет ловить диверсантов, едущих к нам, а не от нас..

– То есть если они просто поехали в рейх или генерал-губернаторство, то их мог никто вообще не проверять?

Несколько мгновений оба молча рассматривали карту, словно никто не решался снова озвучить возникшие у них несколько дней назад мысли, пока Мюллер не повернулся к Небе и тихо, почти шепотом, не спросил:

– Ты до сих пор ответственный за поставку персонала в заведение на Гизебрехтштрассе?

Не ожидавший такого вопроса начальник Управления РСХА даже отшатнулся, но все-таки быстро пришел в себя и так же тихо ответил:

– Практически нет. Профессионалок сменили идейные любительницы, а их подбирает сам Скрипач.

– Как подбирает? – все так же негромко спросил шеф гестапо.

Небе собирался сказать, что не знает, как проходит отбор в специальный бордель, больше известный посвященным как «Заведение госпожи Шмидт», или коротко, по имени номинальной владелицы, «Салон Китти», но за то короткое время, пока он собирался с мыслями, Мюллер сместился всего на один шаг, и бригаденфюрер оказался в буквальном смысле слова приперт к стенке.

– Ну, он не совсем подбирает, – промямлил начальник криминальной полиции, глядя на начальника полиции тайной снизу вверх. Мюллер хоть и не отличался внушительным телосложением, но был выше Артура почти на полголовы. – Скорее – инспектирует.