Артём Рыбаков – «Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв (страница 18)
– Заходи, сержант!
За спиной у пограничника стоят двое: невысокий и сухощавый брюнет — ровесник Славы и молодой долговязый парнишка с совершенно, как показалось бывшему майору, неуместным в данной обстановке коричневым фибровым чемоданом в правой руке.
Нечаев заходить не стал, а шагнул в сторону, пропуская приезжих вперед.
– Лейтенант госбезопасности Новиков! — представился старший по возрасту и протянул руку вставшему из-за стола Вячеславу.
– Командир отряда Трошин, — дипломатично опустив свое звание, ответил Слава и пожал протянутую руку.
«А ничего так, крепкая! — отметил он про себя. — И ладонь вся в мозолях…»
– Кандидат Мысяев! — звонко представился младший, но руку протягивать не стал, а вытянулся по стойке «смирно».
– Батальонный комиссар Белобородько! — Валерий Иванович пожал руку старшему «гостю».
– Товарищи, — набрав воздуха, заговорил вновь прибывший, — меня направили к вам не только как делегата связи, но и для помощи в организации контрразведывательной и оперативной работы. Я так понимаю, что товарищ Нечаев у вас больше по разведке, а отдельной оперчасти пока нет?
– Секундочку, товарищ лейтенант! — перебил его комиссар отряда. — Что это мы на бегу разговариваем? Прошу проходить. — И он сделал широкий приглашающий жест.
– Конечно! — подхватил Слава, а сам подумал: «А не очень ли суетливо я себя веду?»
– Хорошо, — представитель Центра направился к столу, но остановился, словно вспомнил о чем-то. — А где у вас радисты размещаются? — спросил он, повернувшись к Трошину.
– В соседней избе.
– Справа или слева? — уточнил Новиков.
– Слева. Следующий дом по улице.
– Мысяев! — окликнул своего спутника энкавэдэшник. — Все понял?
– Да, товарищ лейтенант госбезопасности! — «Молодой» немедленно подхватил свой несуразный чемодан и направился к двери.
– Андрей, проводи! — спохватился Вячеслав. — У тебя кто там на охране сейчас?
– Нолик.
– Тогда точно проводи. — Ответственность, с которой рядовой Армсфельд — бывший студент факультет прикладной математики (из-за этого и получивший такой странный позывной) — подходил к несению служебных обязанностей, уже давно вошла в отряде в поговорку. И если сказано, что доступ в радиорубку имеют только командир, комиссар и начальник разведки, то можно голову на отсечение дать, что Николай никого другого в «радиохату» не пустит!
Когда все расселись по лавкам, слово снова взял гость:
– Товарищ Трошин, — начал он, пристально глядя на Вячеслава, — когда меня направляли сюда, возникла некоторая проблема, о которой вы, должно быть, догадываетесь.
– Это какая же? — копируя пристальный взгляд чекиста, спросил Белобородько.
– Вячеслав Сергеевич, — проигнорировал его вопрос Новиков, — вы не против, если я посвящу в эту
– От Валерия Ивановича у меня секретов нет! — твердо ответил бывший майор.
– Приятно слышать… Так вернемся к нашим баранам? Поскольку в тридцать девятом вас разжаловали в рядовые приказом командующего округом, то восстановить вас в прошлом звании по линии наркомата обороны довольно сложно… Тем более что в сороковом в КОВО[40] была переаттестация, которую вы, конечно, не проходили… Но у меня есть к вам другое предложение… — Новиков сделал долгую паузу, следя за реакцией Вячеслава. Не заметив нервозности или волнения, гость продолжал: — Вы не против перейти на работу в
«Вот и прикидывай теперь, майор Трошин, кто ты есть на самом деле! То ли ты военный, то ли чекист, то ли артиллерист, то ли диверсант…»
– Я подумаю над вашим предложением, товарищ Новиков… — Чтобы заполнить паузу, Слава пододвинул к себе закопченный чайник, стоявший на самодельной жаровне, внутри которой теплилась самодельная же плоская свеча. Такие, как рассказывал Антон, в ходу в Китае и Японии. Эта, правда, была сделана уже тут одним из рукастых бойцов из полосок металла. — Чайку?
– Не откажусь. Какая интересная у вас штукенция!
– Да, удобная, — согласился Трошин. — Друг показал. Чай все время горячий, а печку топить не надо. И при случае свечки быстро потушить можно. А костер или очаг пока затушишь…
– А что за друг? — спросил Новиков, дождавшись, пока командир отряда наполнит чаем его и комиссара кружки.
– А из вашего ведомства командир один… — обронил Белобородько в паузе между глотками. — А устройство действительно удобное. У нас, считай, в каждом отделении такую жаровенку замастрячили. Побольше, правда. Исходя из возможности не только кипяточек подогреть, но еду в полевых условиях приготовить. Ну и топят, понятное дело, не свечками, а щепочками и валежником.
– Здорово! Я такие в Китае видел, но как-то в голову не пришло, что у нас приживутся… А этот ваш друг, товарищ Трошин, он что же, в Китае был?
– Судя по некоторым его высказываниям, был, но, сами понимать должны, я выписку из его личного дела не читал… — после небольшой паузы ответил Слава. — Не по чину мне.
– Товарищ Новиков, а как вас звать-величать? — Белобородько постарался тактично увести разговор с неприятной, как ему показалось, темы. — А то неудобно все время по фамилии.
– Сергей Афанасьевич.
– Хоть я думаю, что вы знаете, как нас зовут, но представлюсь, так сказать, официально. Белобородько Валерий Иванович.
– Очень приятно, товарищ батальонный комиссар!
– Ну, раз уж мы познакомились, допивайте чай и пойдемте — будем наше хозяйство показывать.
На улице командиры наткнулись на группу бойцов, куда-то идущих в сопровождении начальника разведки.
– Андрей! — окликнул пограничника Трошин. — Куда путь держите?
– На железку. Новое пополнение смотреть буду, — ответил разведчик, подойдя к командиру. — Вон видишь среди моих двое оборванных? — В группе одетых по «последней диверсантской моде» бойцов действительно выделялись два человека, одетых в изношенную красноармейскую форму. — Позавчера на дозор вышли. Говорят — саперы. А у нас железка прям в расположении. Посмотрю, чего стоят.
– Товарищ Нечаев, а как у них с документами? — неожиданно спросил Новиков.
– А никак, — махнул рукой Андрей. — Мне сейчас важнее, что они руками делать умеют и как они мозгой шевелить умеют. А выяснить, кто они, и позже можно.
– Откуда такая доверчивость, товарищ старший сержант? — В голосе московского гостя прорезались официально-стальные нотки.
– Вы бы меня не обвиняли голословно, товарищ лейтенант! — с недобрым прищуром ответил Нечаев. — У нас тут все люди на виду, и проверяем мы их в деле. Разрешите идти, товарищ командир? — спросил он, резко повернувшись к Трошину.
– Иди, Николай. Потом подробно расскажешь, что за мужики…
Когда начальник разведки с бойцами отошли на приличное расстояние, «московский гость» спросил, играя желваками:
– Это у вас всегда так с дисциплиной? И что это сержант на меня так окрысился? Мы вроде из одного ведомства.
– Нет, вы из разных, — ответил вместо Славы Белобородько. — Он из того ведомства, что за полтора месяца четыре сотни километров по лесам и под бомбами отмахало, кровь свою проливая. А вы, не в обиду будь вам сказано, из того ведомства, что его проверять приехало. Как он ее проливал. С должным воодушевлением али как? И мой вам совет, как старшего товарища по партии, не рубить сплеча и не делать поспешных выводов! Кстати, если вы про мою компетентность задумались, то смею вас уверить — она достаточная. На фронте я с пятнадцатого года, и, кабы не попотчевали меня слегой по голове в двадцать четвертом, глядишь, и дивкомиссаром сейчас был. А так, — Валерий Иванович снял очки и показал их чекисту, — без них и заголовки в «Правде» прочитать не могу. Так что знаю, о чем говорю…
«Надо же! — изумился Вячеслав. — Чекист наш смутился! Может, зря мы на него так накинулись?»
В молчании командиры пошли дальше по улице. Лейтенант госбезопасности выглядел сконфуженным, а комиссар и командир партизан не хотели продолжать беседу в таком тоне.
– Прошу извинить, товарищ батальонный комиссар, — неожиданно сказал Новиков, остановившись, — был неправ. И обещаю, что отныне не буду рубить сплеча. А вопрос задать можно?
– Конечно, Сергей Афанасьевич, это же ваша работа — вопросы задавать и ответы на них находить. — Белобородько вернул очки на переносицу.
– Я про обмундирование разведчиков ваших. Очень необычное. Ни на наше, ни на немецкое не похоже. И лохматушки эти. — Он покрутил рукой в районе своего плеча.
– А это спасибо товарищам из спецгруппы, поделились образцами. У них, конечно, качество другое, фабричное. Но и мы не лаптем щи хлебаем. Если хотите, можем в мастерскую сходить, где наши шорники сидят, — говорил комиссар с искренним энтузиазмом и неподдельной гордостью за свои успехи. — Жаль, что в войска такую удобную амуницию не поставляют, но мы, как видите, и сами справляемся. Думаем, как с другими партизанами связь наладим — поделимся и с ними.
– Вячеслав Сергеевич, — обратился чекист к Трошину, — а кобура у вас, надо понимать, тоже нового образца? — Он показал на висевшую на ремне у партизана открытую кобуру, в которой пистолет удерживался только тонким ремешком. — Очень высоко она закреплена. А пистолет не выпадает?