Артём Рыбаков – «Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв (страница 10)
– Давай его сюда, — немного раздраженно приказал нарком.
– Капитан госбезопасности Маклярский, — бодро отрапортовал вошедший, несмотря на раскрасневшееся лицо и струйки пота, убегавшие за воротник.
– Ну, что там у вас приключилось? — по-прежнему недовольно спросил Берия и, заметив заминку, усмехнувшись, добавил: — Не стесняйтесь, капитан, здесь все свои…
– Товарищ Генеральный комиссар, сообщение от нашей группы.
– Ну?
– Группой «Странники» ликвидирован Генрих Гиммлер!
Тишина, установившаяся в кабинете, была такой, что Павел услышал, как тяжело дышит сидящий напротив него Меркулов. «А ведь стол-то немаленький, метра два шириной! — Привычка отмечать и запоминать несущественные, казалось бы, детали сработала и на этот раз. — А ведь что-то подобное ты, Паша, от этой группы ожидал? Конечно, не Гиммлера, так далеко твои фантазии не распространялись. Командира корпуса какого-нибудь или комдива… Как они к нему подобрались? Точные ли данные? Деза? — Мысли стремительно сменяли одна другую, и вопросов было гораздо больше, чем ответов. — Как отреагирует нарком? Есть ли что-нибудь конкретное про членов группы? С Яковом так и не успел поговорить!»
– Есть хоть какие-нибудь доказатэльства?! — Акцент, прорезавшийся в голосе наркома, выдавал нешуточное волнение.
– Да, товарищ Генеральный комиссар госбезопасности! — Отдышавшийся Маклярский вытянулся по стойке «смирно». — Приведены точные координаты места акции, обстоятельства. В радиограмме сообщается, что изъяты документы и проведена фото— и киносъемка акции.
– Что? — Уголки губ Берии дрогнули, но он сдержался и почти спокойно задал следующий вопрос: — Они готовы предоставыт эти материалы?
– Да.
– Ви, товарищ Маклярский, отвечаэтэ вместо них или это указано в сообщэнии?
– Так точно, товарищ Генеральный комиссар! Указано! Вот: «Для передачи подтверждающих материалов планируем организовать встречу с представителями наркомата. О месте и времени сообщим дополнительно».
– Давайте сюда. — Берия требовательно протянул руку. — Всэ свободны, кроме товарищей Меркулова и Судоплатова! — объявил он через несколько секунд, когда пробежал глазами текст радиограммы.
После того как за вышедшими командирами закрылась дверь, нарком стремительно подошел к своему столу.
– Петр? Машину! — бросил он в трубку одного из телефонов. — Александр Николаевич, это Берия! Сам у себя? — Это уже в другой аппарат. — Предупредите, что через десять минут я прибуду с новостями чрезвычайной важности! Да! Через десять! — Нарком положил трубку, перевел дыхание… — Что встали? Собирайтесь! Поедем докладывать!
– Лаврентий Павлович, разрешите, я возьму все материалы?
– Даю пять минут, Павел!
…Пока машина пересекала площадь Дзержинского, все молчали, но на улице 25-го Октября, почти у здания Военной коллегии[16], Берия окликнул Павла, сидевшего на переднем сиденье:
– Ты, Пал Анатольевич, не мандражи. Скажи нам с Всеволодом сейчас, уверен в этих «Странниках»? Только не торопись, подумай хорошенько.
– Уверен, товарищ Берия! — практически мгновенно ответил Судоплатов.
– Ты, Павел, не торопись, — поддержал наркома Меркулов. — Там, — комиссар третьего ранга мотнул головой в сторону приближающейся краснокирпичной стены, — свое мнение обосновать нужно будет.
– Обосную, Всеволод Николаевич, не волнуйтесь.
– Смотри, Павел, не подведи! Ты — единственный с этой группой с самого начала работаешь, да и чутье у тебя есть.
– Хватит, Всеволод, не дави на Павла, — одернул зама нарком.
Короткая поездка по тряской брусчатке, и машина затормозила перед Никольскими воротами. Пусть охрана знает номер машины наркома, пусть «паккардов» в Москве меньше, чем пальцев на одной руке, и сам Генеральный комиссар сидит на заднем сиденье, но без проверки документов у всех, находящихся внутри, все равно на территорию Кремля не пропустят.
Наконец машина останавливается у здания Сената, все трое быстро поднимаются на второй этаж. Перед знакомой уже Павлу дверью (три раза здесь бывал) Берия резко останавливается, поворачивается к нему и пристально смотрит в глаза. Потом молча распахивает дверь в приемную.
– Можно?
Поскребышев кивает.
– Здесь ждите! — коротко бросил нарком и скрылся за дверью.
Ждать пришлось недолго. Уже через семь минут на столе секретаря коротко тренькнул телефон. Тот поднял трубку, выслушал распоряжения и попросил Меркулова и Судоплатова пройти к Сталину.
Негромко и веско захлопнулась за спиной дубовая дверь, хозяин кабинета, в задумчивости стоявший у длинного стола для совещаний, поднял голову и шагнул навстречу:
– Проходите и присаживайтесь, товарищи! — Дав чекистам время разместиться, Сталин продолжил: — Товарищ Судоплатов, ваш нарком доложил, что именно контролируемая вами группа осуществила этот, не буду отрицать, феноменальный акт. Так? А теперь расскажите нам поподробнее про этих героев.
– Товарищ Сталин, личности членов группы пока не установлены, — твердо ответил Павел.
– Товарищ Судоплатов, вы отдаете себе отчет в том, что ви сейчас сказали? — Cлова эти вождь произнес без какой бы то ни было угрозы, спокойно, даже мягко. — Как я понял из доклада товарища Берии, вы уже довольно долго передаете информацию от этих, — Сталин хмыкнул, — неизвестных лиц командованию Красной Армии, но даже не имеете ни малейшего понятия, кто они такие. Что это, товарищ Судоплатов, излишняя доверчивость или халатность? — Он пристально посмотрел в глаза старшему майору — совсем как нарком буквально несколько минут назад.
– Ни то ни другое, товарищ Сталин! — слегка побледнев, но по-прежнему твердо ответил Судоплатов и попытался встать со стула.
– Сидите, сидите. — Рука Сталина легла на плечо разведчика.
– При перекрестной проверке поступающих от этой группы донесений подтверждено более шестидесяти процентов информации.
– Шестьдесят? — остановив жестом докладчика, спросил Сталин. — Мне кажется или это вполне допустимый процент при проведении операции по дезинформированию, не так ли? Не кажется ли вам, товарищ Судоплатов, что это гестапо играет с вами, а?
– Нет, не кажется, товарищ Сталин! «Кажется», «не кажется» — это вообще не та категория, которой стоит оперировать разведчику! Есть факты, есть анализ этих фактов, есть интуиция, основанная как раз на анализе. Все остальное — от лукавого!
– Смело, но по делу. — Сталин еще раз усмехнулся. — Тогда давайте перейдем в другую категорию, и вы нам изложите… ваши соображения, на основании которых вы стали таким доверчивым, товарищ Судоплатов.
– Начну с того, товарищ Сталин, что меня поразил способ, которым группа вышла на связь со мной. В отсутствие кодов и шифров они тем не менее нашли способ дать нам понять, что свои.
– Поясните… — Вождь подошел к своему столу и достал курительные принадлежности.
– В тексте сообщения, переданного через нашего связника, установившего первый контакт с группой, имелась информация, к которой даже в нашем центральном аппарате немногие имеют доступ.
– Конкретнее, товарищ Судоплатов!
– Подробности операции против Коновальца, кроме присутствующих здесь, знало не больше двух дюжин человек.
– А если врагам удалось узнать эти подробности? Сейчас уже это не так горячо, как два года назад. Да и всякое может случиться — тут кто-то слово обронил, там другой — два, и пошла писать губерния.
– Даже если и так, товарищ Сталин, то намеки были именно для людей, посвященных в детали. К тому же дальнейшие действия группы показывают, что они играют на нашей стороне.
– Поясните.
– Продолжу по порядку: при выемке тайника от нашего агента, буквально на следующий день после первого контакта, группа попала в засаду немцев…
– Вот видите, товарищ Судоплатов! Уже появились немцы! Не очень ли вовремя? Я бы сказал, как по заказу! — Сталин говорил размеренно, не повышая голоса, словно не давил, а только констатировал факты.
– За тайником, что совершенно естественно, наблюдал наш сотрудник, заслуживающий всяческого доверия. Все происходило на его глазах. На представителя этой группы случайно наткнулся немецкий патруль.
– И что же произошло дальше? И действительно ли немцы, как вы говорите, оказались там случайно?
«А ведь похоже, что вы, Иосиф Виссарионович, знаете, что там произошло!» — подумал Павел, но продолжал:
– При попытке задержания их человека находящиеся на подстраховке члены группы открыли огонь и практически полностью уничтожили патруль немцев. Наш сотрудник оценил численность этого патруля примерно в двадцать пять — тридцать человек. Уцелело трое или четверо. Трупы потом вывезли на двух грузовиках.
– Павел Анатольевич, — неожиданно Сталин назвал руководителя Особой группы по имени-отчеству, — вы же не будете отрицать, что тридцать человек — небольшая цена в рамках стратегической операции?
– Не буду, товарищ Сталин. Однако позвольте мне продолжить?
– Продолжайте.
– Через несколько дней группа «Странники» осуществила подрыв мостов на шоссе севернее Минска, практически блокировав дорогу на несколько дней, чем существенно осложнила переброску подкреплений и снабжения немецким войскам, сражающимся в районе Смоленска.
– А есть ли доказательства, что это точно они? — Сталин закурил.
– Да. После получения шифрограммы информация была передана командованию Западного направления. В район были направлены самолеты-разведчики и совершен налет бомбардировщиков. Затор на шоссе достигал почти пятьдесят километров в длину. Наши летчики, насколько я знаю, нанесли немцам большие потери.