Артём Рыбаков – Ликвидаторы времени. Охота на рейхсфюрера (страница 37)
— …ну, что ты пригорюнилась, а?
— Тошно мне, Маринка…
— Лидка, ну ты что как в воду опущенная ходишь, а?
Я замер прислушиваясь.
— Что делать-то, Мариночка? И старый он, а нравится мне очень! А вот расстаемся! А он даже знать не будет! — послышался тихий всхлип.
— Старый? Да ты что! Какой же он старый?! Мне Слава сказал — они ровесники, и в звании одном!
— Тебее хорошоо, — снова всхлип, — у тебя все яснооо!
Я смутился. Сам не ожидая того, стал свидетелем любовных терзаний «бойцыц» нашего отряда. «Видно, Лидочка на кого-то „запала“ из наших, а теперь переживает… Не, пойду я, пожалуй…» — и я тихонечко двинул прочь от палисадника.
«Интересно, а кому это девки кости моют?» — пытался сообразить я, копаясь в своих вещах.
Наконец бутылка была найдена. Я вытряхнул ее из картонного тубуса и засунул в карман штанов.
«Так, одного возраста со Славой, то есть Трошиным… Я, Док, Тотен… И, как там? „В одном звании“? Так майором у нас только командир числится… Хотя… Еперный театр! — я чуть не подпрыгнул. — Это что же, комсомолочка обо мне убивается, что ли? Хорошо, что букет не подарил, а то бы совсем девчонку прибило!»
В легком обалдении я пошел назад. «Вот это я влип! — вертелось в голове. — Хотя, если оценить спокойно — ничего страшного не случилось, так? Ну понравился молоденькой дурехе герой-спаситель… Так ведь ничего у нас и не было! Чего нервы на кулак мотать?»
И, успокоившись, я открыл дверь в дом.
…Мы уже наполовину уговорили бутылку «благородного самогона», как в дверь вежливо постучали.
— Заходи, открыто! — рявкнул Фермер.
— Гостей примете? — улыбаясь, спросил Трошин.
— А то!
— Заходи!
— Добро пожаловать! — по очереди сказали все сидевшие за столом.
Гостей к нам пришло немало! Первыми, с чугунками в руках, вошли барышни. Затем Емельян внес противень с кусками шкворчащей свинины. Потом вошли батальонный комиссар и сержант-пограничник.
— Это что такое? — грозно сдвинув брови, спросил командир. — Не на Пасху гуляем!
Я заметил, что Белобородько открыл было рот, но тут же получил локтем под ребра от Трошина и замолчал. «Ну да, на чужой свадьбе невесту не лапай!» — усмехнулся я про себя.
Потом был пир горой и пляски до упаду. Про пляски я, конечно, приврал, но гитару мне Алик все-таки всучил. Пришлось играть.
Для создания «фестивального» настроения я сбацал «Цыганочку». Народ отреагировал примерно так же, как фанаты «Рамштайна» на «Du hast».
— А песню споете? — внезапно спросил Белобородько.
«А он-то откуда знает? Хотя… Скорее всего кто-то рассказал — Несвидов или девчонки, а может, и Слава».
— А вам какую, Василий Иванович, веселую, грустную или умную?
Комиссар задумался.
— А давайте веселую! Праздник.
— Хорошо, только сами решайте — какая она…
Мелодия осталась той же — дробный перебор, зовущий в пляс… Я глубоко вздохнул:
Вокалом, я, конечно, до Владимира Семеновича не дотягивал, но, за неимением горничной, как известно, и кухарка сойдет.
Я заметил, что комиссар, внимательно вслушиваясь в слова, прикрыл лицо рукой. «Занятно», — отметил я и, доиграв вариацию, продолжил: