Артём Рыбаков – Игрушки 2 (страница 38)
— Да нет, Василий Иванович, присаживайтесь. Вам тоже полезно послушать будет, — ответил я.
— Про музыку вас хотел спросить, Антон Олегович…
— Чуть позже, — перебил я его, — мы сейчас про войну разговариваем. А потом я с удовольствием поговорю с вами и про музыку и про поэзию… — Слава, услышав мой тон, только хмыкнул.
— А ты не регочи, товарищ майор! А сделай серьёзную рожу и внимай… или внемли, во!
Что такое осиный рой, представляешь?
— А то! Не осиный, конечно, но пчёл хорошо себе представляю…
— Смотри, у вас есть несколько вариантов. Первый — классическая засада с полным уничтожением противника, захватом трофеев и долгой стрельбой. Этот вариант хорош именно наличием трофеев, но, боюсь, вам пока доступны для таких нападений только одиночные машины и повозки. Вариант второй — минирование. Тебе про него Фермер, должен был подробно рассказать… — Вячеслав кивнул. — Ну, и третий — обстрелы.
Представь, метрах в двухстах-трёхстах от дороги лежит снайпер с группой прикрытия. Выстрелил, и отошёл. Через два часа — уже в нескольких километрах от первой точки работает.
— А какой в этом смысл? — встрял Белобородько.
— Если снайпер — не лопух, то он попадёт. Лучше всего — в водилу или офицера. А у немцев — орднунг превыше всего. То есть они должны гада, этого, стрелючего, поймать. Соответственно остановка. И хорошо, если одной машины или повозки, а то — вся колонна стоять будет.
Если место позволят, снайпер не один, а два раза выстрелить сможет, но, в любом случае, потом — отход.
— А мне нравится! — воскликнул Трошин. — С двумя винтовками мы же две группы сможем на дело отправить! И за день, если и не перекрыть дорогу, то езду по ней замедлить очень существенно!
— Что-то похожее финны делали в тридцать девятом, — внезапно подал голос комиссар.
— Да, только они, в основном, против фронтовых частей действовали. А вы, Василий Иванович, хоть одну эту пресловутую «кукушку» живьём видели?
— Нет.
— Вот видите! А слухов сколько? Хотя у них мастера серьёзные были. По триста-четыреста подтверждённых… — заметив изменившийся взгляд комиссара, я осёкся.
— А вы…
— Откуда знаю? — продолжил я за него. — А анализом кто-то заниматься должен, так? И методы перенимать…
— Вы… извините, я не сообразил…
— Так, что-то мы отвлеклись. Слав, и запомни, что шаблонные действия — это плохо! Наработанные, подготовленные, но не шаблонные.
— Вы же покажете, так?
— Нет, — командир уже сообщил нам, что это — последний день, вместе с новым отрядом, и завтра нам предстоит рывок на юг. «Странно, а почему он Трошину это не сказал? Хотя, может, Слава его неправильно понял…»
— И, что, никто нас учить больше не будет? — несколько потерянно спросил командир партизан.
— Ну, главное — передовые методы мышления и кое-какую тактику мы вам передали. Остальному — придётся учиться на ходу. Кстати, про связь тебе товарищ майор объяснил?
— Да, будем радиста искать, ну и на того агента выйдем…
— Я, вот думаю, надо на партийное подполье выходить, — снова вмешался Белобородько.
— Я думаю — пока не надо.
— Как так? — изумился он.
— Вы же секретарём райкома были, верно?
— Да.
— А какого?
— Раменского района… Это в Подмосковье…
— Я знаю, где Раменское находится, — перебил я комиссара. — Ну, и что, как вы думаете, есть ли в Жуковском, Быково или Удельной хоть одна собака, что вас в лицо не знает?
— Нет, пожалуй, — ответил он после некоторого раздумья.
— И, соответственно все знают, кто вы и на какой платформе стоите, — употребил я древний словесный оборот.
— Да.
— И если среди этих «собак» найдётся одна «продажная самка собаки», — скаламбурил я, — то вы мгновенно окажетесь под угрозой. А вместе с вами — и вся сеть подполья.
— Но партийная совесть, да и направляющая роль…
— Василий Иванович, меня-то за Советскую власть не агитируйте, — я молитвенно сложил руки.
Комиссар, видимо вспомнив, какую организацию я представляю, замолчал.
— Вы же воевали, Василий Иванович?
— Да, в Гражданскую…
— И помните, наверное, что самая лучшая политучёба отсутствующих патронов не заменит. А уровень военной подготовки, а, тем более, диверсионной, большинства местных руководителей никакой критики не выдерживает! — тут я вспомнил подходящий пример. — В конце июня вам транспорт по мобилизации в дивизию быстро передали, а?
— Не успели, — загрустил комиссар, — На сельхозработах машины были…
— Потому, что для райкома война — дело далёкое, а урожай — вон он, тут. И план выполнять надо… Ладно, не будем о грустном. Пойдёмте, ещё вам песенок спою!
— Ах, да, Антон Олегович, я же у вас слова хотел попросить записать! — встрепенулся комиссар.
— Что, понравилось? Ну, так идёмте, ещё надиктую.
Глава 10
Выезд был назначен на десять утра. После коротких сборов мы заменили номера машин на новые, эсэсовские, благо, их у нас теперь было много, и собрались в одном из домов на «тайную утреню», как пошутил Тотен.
Кроме членов команды, присутствовало и командование партизанского отряда в лице Славы, Белобородько и сержанта-пограничника.
— Долгих речей говорить не буду, — успокоил всех Фермер. — Ты, майор, запомни главное на ближайшее время — не позднее двенадцатого числа ты должен перебазироваться из Налибок вот сюда, — и Саша ткнул пальцем в карту, расстеленную на столе. — А до этого — работай по-полной. С огоньком! Если радиста где-нибудь в лесу найдёте — счастье вам. Если же нет — то связь через «почтовый ящик».
— Я помню, — ответил Трошин.
— Хорошо, но напомнить надо. И учти — возможно, мы ещё о помощи попросим. А может, и не мы. Так что готовься.
— Конечно, о чём разговор!
— Вам, товарищ комиссар, — командир переключился на Белобородько, — придётся взять на себя и обязанности особиста. Я понимаю, что уже обсуждалось, но, к большому сожалению, наш главный опер не здесь и проконсультировать вас не может. Но, я думаю, что товарищ Нечаев, — кивок в сторону пограничника, — за годы службы приобрёл соответствующие навыки.
— Верно, научился кое-чему, — ответил старший сержант.
— Повторюсь, наверное, но старайтесь сильно не расти в размерах. Лучше три отряда по пятьдесят человек с одной базой, чем один в сто пятьдесят. И вам, товарищ комиссар, придётся это людям объяснять.
— Да, вы говорили, Александр Викторович.