Артём Порфирьев – ЭХО (страница 5)

Артём Лебедев.

Максим Гринько.

Олег Рябов.

И ещё одна пустота — водитель.

Его имени в списке не было. Ни фамилии, ни ника, ничего.

Я попытался вспомнить, как он представлялся, — и не смог. Будто в ту ночь у руля сидел не человек, а функция.

Грудь сжимается.

Не внезапным страхом.

А узнаванием — неприятным и точным, как запах, который возвращает тебя в место, где ты давно не был, но которое тело помнит лучше головы.

Он знает их.

Не близко.

Не как друзей.

Но знает.

Память не выдаёт чёткой картинки. Она подсовывает фрагменты, как плохо смонтированное видео: отдельные кадры, отдельные звуки.

Салон микроавтобуса.

Запах мокрой одежды.

Чужие голоса в тесноте.

Кто-то смеётся слишком громко, чтобы заглушить напряжение.

Кто-то молчит слишком ровно, чтобы не выдать страх.

Ян ощущает, как по коже проходит холод, хотя в комнате не холодно.

В центре — закреплённое сообщение. Оно выглядит так, будто его прибили к экрану гвоздём.

Пять лет назад вы решили, кто умрёт.

Сегодня решается, кто выживет.

У вас есть 12 часов.

Под текстом — таймер.

11:57:41

11:57:40

11:57:39

Я смотрел на секунды и вдруг понял: я не уверен, что это “реальные” часы.

Отсчёт шёл ровно, но ощущение времени рядом с ним было другим — как во сне, где минут может не быть, а усталость приходит как после суток

Цифры идут вниз, как кровь по стеклу — равномерно, без эмоций.

“12 часов.”

Ян непроизвольно вспоминает отсчёт в зрачках во сне.

Там было 11:59:59.

Здесь — почти то же.

Как будто что-то синхронизировалось.

Он чувствует, как внутри поднимается холод. Не дрожь. Не паника. Холод, который делает движения экономными.

Пять лет назад.

Он не хотел возвращаться к этой фразе даже мысленно.

За пять лет он научился жить с версией.

Несчастный случай.

Мы не могли ничего изменить.

Он уже был мёртв.

Эти фразы стали защитным экраном. Не оправданием — скорее, конструкцией, на которой держалась его нормальная жизнь: работа, встречи, сон, разговоры ни о чём.

Если убрать конструкцию — всё провалится.

Ян встаёт и идёт на кухню.

Квартира тихая. Современная. Минималистичная — не потому что он любит минимализм, а потому что так меньше вещей, за которые цепляется память. Ничего лишнего, ничего, что кричит: вот твоя жизнь.

Он живёт один.

Так проще.

Не объяснять ночные просыпания.

Не видеть чужой взгляд, когда ты зависаешь на секунду дольше, чем нормально.

На кухне он наливает воду. Стакан звенит о кран. Звук слишком тонкий, и он вдруг понимает, что слушает его так же, как слушал во сне скрип дворников — как метроном.

Стакан дрожит в руке сильнее, чем он ожидал.

Он делает глоток.

Вода не успокаивает.

В горле сухо, будто он глотает воздух.

Телефон лежит на столе, экраном вверх. Чат открыт. Чёрный фон кажется глубже, чем должен быть.

В чате появляются первые сообщения.

Олег:

Это что за бред?

Максим:

Кто это сделал?

Ирина:

Я никого не добавляла.

Артём: