Артём Пнёв – Сквозь время 3.Королева Зверна (страница 10)

— Да, жарко… Но ты бы могла одеться? Я не могу сосредоточиться, — смутился король, отводя взгляд.— Что-то жарко, — произнесла она и сбросила сарафан, вновь обнажившись.

— Сними рубаху.Зверна подошла ближе, прикоснулась к нему.— А тебе не жарко?— Очень.

Он подчинился. Она расстегнула его штаны, и на её глазах его «оружие» выросло до невероятных размеров.

— Чем тебя кормят? — вырвалось у неё.

Не удержавшись, она взяла его рукой, не сумев обхватить. Возбудившись от одного вида, она опустилась на колени и поцеловала его. Но стоило ей лишь попробовать, как он, неопытный и слишком возбужденный, выплеснул всё разом. Зверна едва не захлебнулась и, отстранившись, оказалась вся в семени.

— Слишком быстро, слишком много и совсем не туда… — недовольно произнесла она, вытирая лицо.

Король, пробормотав извинения, поспешно натянул штаны и в очередной раз убежал.

— Ну и что это было… — разочарованно сказала Зверна, оглядываясь на своё залитое лицо.

День битвы начался дымом. Солнце поднялось над влажным полем, заросшим лесом по флангам и рекой вдоль правого крыла. На горизонте показались тёмные массы — сначала разведотряды, потом бесконечная стена знамен и копыт. Северяне двигались волнами; их число оказалось в разы больше, чем у объединённых сил — у Зверны всего шесть тысяч, у врага — в четыре-пять раз больше, с резервами по флангам.

Атака открылась залпами катапульт. Камни и тяжёлые горящие шары падали на лес, на деревянные платформы и на места сосредоточения наших войск. Наши катапульты отвечали той же мерой: в обе стороны полетели камни — кто-то попадал в расчёты осадных машин, кто‑то в ряды конницы. Но и тех, и других было слишком много.

Северяне действовали слаженно: конница штурмовала открытые участки поля, лучники забирались на высокие холмы и обрушивали град стрел в тылы. Особенно опасным стал обход по реке: лодочные десанты с прикрытием осадных машин попытались высадиться за нашими позициями и ударить в тыл. В одно мгновение рядовые позиции, которые вчера ещё казались надёжными, превратились в осыпавшиеся заграждения и обугленные кучи.

Зверна продолжала командовать: «Бейте по флангам! Заряжайте мелкие камни, готовьте зажигательные шарики и бочки!» — и катапульты посылали в массах тяжёлые снаряды и горящие сосуды. Пламя разрасталось, охватывая траву и сухие щепки; дым валил стенами. Подожжённые бочки и шары подхватывали ветер и подливали огню чудовищную силу — деревянные орудия вспыхивали, склады горели, люди задыхались в дыму.

Вражеская конница рвалась вперёд, стремясь прорвать наши линии. Наши люди сражались как могли: рукопашные схватки, орудия в упор, из последних сил контратаки. Но враг подвозил свежие отряды — и они шли волнами. С каждой минутой расстояние сокращалось, и на поле уже не было ни единого незатронутого места: здесь падали люди, там — ломались опоры, вон там перевернулась карета с припасами.

Лучники северян, сидя на холмах, стреляли по нашим флангам; их стрелы находили щели в доспехах и сбивали с лошадей. На берегу реки десяток катапульт противника бил по нашим позициям цепочными залпами. С каждым налётом защитные рубежи сдавались всё быстрее.

Зверна вскакивала в седло и мчалась вдоль линии, подбадривая людей и раздавая приказы. Её присутствие вдохновляло: солдаты отвечали боевым кличем и шли в новые атаки. Но геройство не могло компенсировать численного превосходства: отряды противника окружали наши группы и сметали их очередями ударов и натиском конницы.

Когда средние силы начали уступать, Зверна отдала рискованный приказ Солу: «Три отряда кавалерии — к их осадным машинам, мешайте раскатывать их!» Сол рванул в обход, пытаясь срезать путь к вражеским катапультам. Контрудар дал локальные успехи — несколько катапульт были выведены из строя — но вскоре на поле подошли новые ряды конницы, и уступать стало некуда.

Ночь наступала, и с сумерками противник перешёл в плотную атаки. Лучники с холмов снова открыли огонь по нашим тылам; горящие шары подхватил ветер, и уже не отдельные костры плясали по траве, а настоящие языки пламени прокладывали себе путь. Склады с боеприпасами вспыхивали и сгорая, взрывали окружённые деревянные ящики, разбрасывая щепки и искры. В полутьме потерялся счёт: кто жив, кто мёртв — не понять.

Из шести тысяч людей Зверны осталось около тысячи. Десятки катапульт лежали разбитыми; те единицы, что ещё работали, лупили в упор и быстро перегревались. Конница северян, собравшись в массы, рванула на пролом. Сол с трибуной рванул в контратаку, но его удар оказался локальным — и он пал, пронзённый чужим клинком в шею.

Зверна с отчаянным кличем ринулась в прорыв. Меч сверкал, она рубила врагов навстречу, пробивая коридор, но сила и выносливость сдавали: доспехи давили грудь, удары встречались всё чаще, мечи и копья срывали ритм. Телохранители падали рядом; один за другим они исчезали под натиском.

В какой‑то момент вражеское копьё поразило её скакуна — конь вскинулся и, падая, сбросил королеву. Камень от очередного залпа врезался в землю рядом, земля задрожала, и Зверну буквально отбросило — она ударилась спиной о влажную глину, затем о боковую неровность. Боль пронзила плечо и голову. Попытка встать окончательно лишила сил — вокруг свистели стрелы и крики; кто‑то из ближайших телохранителей был убит. Враги окружили её.

Один боец с дубиной нанес тяжёлый удар по затылку: мир закружился, красные точки вспыхнули перед глазами, голос Сола где‑то долетел сквозь гул. Шум боевого поля становился всё отдалённее; земля под ногами исчезла. Последнее, что она ясно услышала, — чей‑то крик её имени и глухой удар по собственной груди. Затем — тёмная бездна.

Тело Зверны рухнуло на пролившуюся грязь; она потеряла сознание. Вокруг поле оставалось в огне и дыму; северяне поднимали трофеи, звенья их знамен уже развевались над поверженными редутами.

Глава 9

— Кто ты такая? — спросил мужчина.

Ранёную Зверну притащили в дорогую карету и усадили на колени перед мужчиной лет сорока-сорока пяти, крепкого телосложения, с парой шрамов на лице — одним словом, бывалый воин.

— Зверна, королева Александрии, — ответила она.

— Какая ещё Зверна? Где Ага, женщина? — расхохотался воин.

— Сбежал твой Ага? — спросила она.

— Он твой муж? — усмехнулся он.

— Нет. Я королева республики. Его город отсоединился — он в нём правит, а я правила в других.

— Я знал, что этот сопляк трус. Значит, я захватил правительницу двух городов одновременно — чудеса. А где тогда Алекс?

— Нет Алекса, — сухо ответила Зверна. — Уехал. Уплыл на большие земли.

— А что же ты, женщина, не убежала?

— Хотела на тебя посмотреть.

— Посмотрела? — усмехнулся он. — Глаз опух, видно плохо.

— Знаешь, что с тобой будет, женщина? — спокойно произнес он.

— За муж позовёшь? — отозвалась Зверна. Потеряв всех солдат, она потеряла и страх: она уже считала себя мёртвой и этого не боялась.

— Ты много говоришь.

— Женщина, — повторила Зверна.

— Не понял. — Мужчина нахмурился.

— Ты забыл вставить «женщина», — уточнила она.

Король северян расхохотался.

— Многие на твоём месте тряслись бы от страха, а ты умудряешься шутить. Я не стану тебя убивать. Ты хоть и женщина, но достойна уважения. Встань. Если дашь слово не пытаться сбежать и не вредить мне или моим солдатам, я развяжу тебя, выделю отдельную карету — но ты останешься моей пленницей.

— А если совру? — хищно спросила она.

— Ты не соврёшь, — ответил он уверенно.

— Даю слово.

— Развяжите её. Выделите отдельную карету и приведите лекаря.

Северяне разбили лагерь рядом с полем боя. Два дня они кремировали своих воинов; трупы солдат королевы тоже сжигали, предварительно сняв с них ценные вещи. Зверна всё это время находилась в отдельной карете: её не запирали и не охраняли открыто. Ближе к вечеру второго дня пришёл солдат с приглашением на ужин от короля.

— Зверна, прошу составить мне компанию, — произнёс король, приглашая её к столу.

— Спасибо, — села она напротив.

— Меня зовут Филд. Я король моего народа.

— Понятно, — ответила Зверна сдержанно.

— Ты, наверное, думаешь, что я зверь. Уверяю — это не так.

— Тогда зачем разоряешь города? Тебе плохо живётся? — спросила она.

— Это тонкий вопрос. Я попытаюсь ответить: да, я уважаю силу, но всегда предлагаю альтернативу смерти — плати, подчинись и живи.

— Миловато. А женщин в рабство? — возмутилась Зверна.

— Я не придумал это. Я лишь соблюдаю наши традиции.

— То есть женщины для тебя не люди? — холодно сказала она.

— В моём мире женщина создана для утех и чтобы рожать. Так было всегда и так останется, — сказал он прямо.

— Ну и что, мне сразу раздеться или сначала поесть? — парировала Зверна.

— Ешь, не бойся. Я хотел сказать, что твоя жизнь в безопасности. Но потом понял — ты вовсе не боишься, так что давай поедим, — усмехнулся Филд и подал вино.

Зверна с аппетитом отведала разные блюда. Когда она ела, Филд наблюдал за ней.

— Ты ешь как мужчина, — заметил он.

— В каком смысле? — удивилась она.

— В количестве, — улыбнулся он.